Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Колонки
 
  Дмитрий БЕРТМАН
режиссер, народный артист России,
художественный руководитель театра «Геликон-Опера»
 
  Главный «работодатель»

Моя любовь к Верди, как и у многих, началась, конечно же, с «Травиаты» – сказки о невозможной любви. В начале XXI века уже трудно поверить в то, что социальное неравенство может стать причиной расставания, в душевную искренность куртизанки, жертвующей богатством во имя чувства. Но мы слушаем музыку Верди – и доверяемся ей, мечтаем, плачем!..

Эту оперу мне посчастливилось поставить восемь раз: в Германии, Канаде, США, Новой Зеландии, дважды в «Геликоне», в Калининграде и Волгограде… Каждый раз было очень интересно найти новый поворот темы, новые болевые точки, открыть новые секреты… Каждая постановка закручивалась вокруг исполнительниц главной роли, именно они становились вдохновительницами новых решений. Это – Светелина Васильева, Инва Мула, Алексия Вулгариду, Марина Андреева, Татьяна Куинджи, Наталья Загоринская, Елена Семенова, Эльвира Фатихова… Их судьбы – как и большинства других певцов – тоже формировал Верди.

«Геликон» был еще совсем маленькой труппой, когда мне довелось прочитать письма Верди к издателю Рикорди. Верди объясняет, что написал камерную оперу, действие которой сконцентрировано в ариях, дуэтах и терцетах, и она – не про слонов и фараонов, а про человеческую страсть, вечный любовный треугольник (подобный тому, что возник и в его жизни с женой-примадонной Джузеппиной Стреппони, – наверное, воображаемой Амнерис, и любовницей Терезой Штольц – «небесной Аидой»). Он просит Рикорди не приезжать в Египет, так как там будет не та «Аида», которую он сочинил, а приехать на настоящую премьеру на камерной сцене в Буссето! Воодушевленный этой «подсказкой», я взялся за постановку «Аиды» в нашем зале на Большой Никитской, где сцена – четыре метра в глубину. Амнерис в этом спектакле (уже почти 18 лет идущем в «Геликоне») водит Аиду на поводке, как любимую собачку…

Все гениальное – просто, и это в полной мере относится к Верди, чье искусство не концептуально, а эмоционально. Самая большая сложность заключается в том, что на нем, как говорится, не прокатишься. Вернее, сделать это очень даже можно – и он вывезет любого плохого режиссера и почти любого плохого певца – за счет той самой божественной простоты своих мелодий. Но если на его музыке паразитировать, то все легко может свестись к пресловутому «ум-па, ум-па»... И здесь очень важна роль дирижера. Он не должен быть лишь «читателем нот», но чувствовать всю эту драматургию, энергетику. А режиссеру, берущемуся ставить Верди, нужно быть уверенным, что у него в составе есть думающие певцы – а не только берущие высокие ноты, с красивыми голосами. Особенно, если речь идет о поздних операх.

Уникальность Верди ведь еще и в том, что он оказался способен в какой-то миг сделаться как будто бы совершенно новым композитором. «Отелло» и «Фальстаф» – это уже абсолютно XX век. Впервые услышав эту музыку, мы могли бы даже и не понять, что ее написал Верди, настолько он здесь удаляется от своего прежнего «я». Верди, который преподносил певцов, как на блюдечке, вслед за своими предшественниками оснащая их виртуозными ариями, пишет ансамблевую оперу. В «Фальстафе» он дает арию одному Форду – да и то лишь затем, чтобы подчеркнуть идиотизм этого персонажа. Всех же остальных фактически «ставит в хор», давая понять певцам, что они – всего лишь часть целого. И финал – Tutti gabbati (все в дураках) – еще и своеобразная насмешка над этими звездами, вынужденными, вопреки своему самолюбию, петь в ансамбле...

С удовольствием вспоминаю работу над «Фальстафом» в «Геликоне» (где он идет и по сей день). Очень люблю «Отелло», но пока ставил его только в Швеции (кстати, с настоящим афроамериканцем – Ричардом Сомом). Надеюсь, когда-нибудь вернуться к нему и в России. Всего я поставил шесть вердиевских опер, включая также «Набукко» и «Бал-маскарад» – нашу последнюю премьеру. Сейчас охотно взялся бы, например, за «Жанну д’Арк» или «Битву при Леньяно». Давно хотел сделать у нас в театре «Дон Карлоса», но он скоро появится в Большом театре, а я стараюсь не повторять названий, которые уже идут в Москве. Может быть, поставим в новом «Геликоне» «Симона Бокканегру»...

Иногда я пытаюсь вообразить себе хоть на миг, что в репертуаре мирового театра отсутствует имя Верди, – и не могу (с Вагнером, кстати, это значительно легче). Верди привел в театр тысячи зрителей, спровоцировал современных архитекторов на строительство гигантских оперных домов, подарил певцам возможность стать звездами, загрузил работой дирижеров, режиссеров, сценографов, позволяя им раскрывать свои таланты и самовыражаться за его счет. В общем, он был и остается главным оперным «работодателем».
 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь