Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Колонки
Музыкальная жизнь №4, 2014
  Алексей ПАРИН
театровед, музыкальный критик, либреттист, поэт и переводчик поэзии
 
 
Работать как вол и взлетать в небеса
Памяти Жерара Мортье

Умер Жерар Мортье. Человек, которого миру культуры будет не хватать. Великий строитель искусства, которого и в нашей стране многие знали и ценили. Мудрец и мечтатель, сумевший внести свою страстную, ясную, неповторимую ноту в суммарный вкус европейского искусства конца ХХ – начала XXI века.

«Искусство – единственное оставшееся нам в мире средство, способное дать людям надежду. Принцип надежды для меня лежит в основе искусства. Повседневная жизнь столь мрачна, что только искусство может вдохнуть в сердца надежду. <…> Осознание современным европейцем его современной ситуации – вот для чего, по сути дела, нужен фестиваль. Не только осознать сложность, запутанность ситуации, но и разглядеть в ней ростки надежды» (1992). Так говорил Жерар Мортье в интервью в 1992 году на Зальцбургском фестивале, когда все взоры были обращены на него. Потому что он пришел туда, в некую священную, «намоленную» общность, которая была учреждена корифеями искусства (Гуго фон Гофмансталем, Максом Рейнхардтом, Рихардом Штраусом) как «зерцало мира» и превращена Гербертом фон Караяном в ловкое устройство по обслуживанию пресыщенной буржуазной элиты. Уже в первый год правления Мортье удалось многое перенаправить, повернуть в нужную ему сторону. Человеческое, сущностное, экзистенциальное всегда было для него самым главным. Именно в эту сторону он хотел направить все поиски людей искусства, по этому принципу искал союзников в стане художников, в этом направлении старался сориентировать взгляды публики.
 
 
В своей последней книге «Драматургия страсти: за театр как религию человеческого» (Кассель, Штутгарт, 2014) он писал: «Европейский театр всегда подчеркнуто политический – в том смысле, что он ставит вопросы в отношении condition humaine, экзистенциальной ситуации человека, в отношении индивидуальных отношений, равно как и в смысле его реакции на дела «верхушки общества». Но никогда театр не был таким политическим, как в Греции в V веке до нашей эры. Опера, возникшая из желания постичь именно такой греческий театр, по необходимости должна быть политической, и она с самого начала обладала этим свойством в произведениях Монтеверди. <…> Появление opera buffa рядом с opera seria означало в этом социокультурном контексте желание ввести в мир оперы наряду с царством богов также сцены из реальной жизни. Двигали это направление вперед commedia dell‘arte и Мольер. Но никто лучше Моцарта не понял, о чем идет речь: своим шедеврам он давал обозначение жанра как opera buffa или dramma giocoso. В этом плане опера Моцарта “Так поступают все женщины” пересекается с пьесой Шекспира “Сон в летнюю ночь”».

«Список Мортье» велик и впечатляющ. Он преобразовал театр Ла Моннэ в Брюсселе, превратив его в кузницу смелых интерпретаций и содержательных инноваций. Он вывел Зальцбургский фестиваль на абсолютную общекультурную вершину, чего после его ухода не может добиться ни один интендант. Он заложил основы новаторского фестиваля «Рур-Триеннале» в Германии. Он добился новой энергетики от Парижской Оперы, вступив в жесткую борьбу с непокладистой публикой. Он превратил мадридский Teatro Real в европейский театр первой величины. Он возглавил жюри Дягилевской премии в Перми и с неизменным порывом приезжал на Урал, жадно вдыхая свежесть новых исканий. Его учителем был Рольф Либерман, который перезаложил основы оперного дела в Париже и Гамбурге.

Вот что говорил на этот счет Мортье в 2011 году, когда Teatro Real показывал «Возвышение и падение города Махагони» Вайля в Москве: «Мне кажется, для Рольфа Либермана фигурой-идолом была личность Дягилева. Потому что истинной задачей интенданта становится работа в качестве катализатора между создателями спектакля. Не только в плане интерпретации классики, но и при создании новых произведений. Об этом часто забывают. Думают, что речь идет прежде всего об интерпретации. Но ведь самое главное создавать новые произведения. Нужно смотреть, какие композиторы трудятся в мире оперы, какое произведение может стать литературной основой, что можно объединить в целое. Сергей Дягилев занимался именно этим. Но и Густав Малер тоже действовал в том же плане. Он вдохновлял таких художников, как Роллер и Аппиа, на новые свершения. Он всегда изучал новые произведения, думал о том, какого режиссера можно пригласить на данную постановку.

Но это великие примеры из начала ХХ века. А Рольф Либерман в Париже многое просто перевернул! При этом его работа в Гамбурге кажется мне тоже очень важной. Там ведь он продолжал свое обновление в мире оперы. Он приглашал Игоря Стравинского дирижировать “Похождениями повесы”, он уговорил Питера Устинова поставить “Волшебную флейту”, а Георг Шолти впервые продирижировал этим шедевром Моцарта. Либерман стал зачинщиком многих мировых премьер».

Одним из последних достижений Мортье стал спектакль «Королева индейцев» на музыку Генри Пёрселла – совместное творение Теодора Курентзиса и Питера Селларса, которых он имел счастье свести вместе. Спектаклем одарили публику в Перми и Мадриде. Последней успешной премьерой Teatro Real при жизни Жерара Мортье стала «Горбатая гора» Чарльза Вуоринена, которую интендант замыслил для предполагаемого правления в театре Нью-Йорк Сити Опера. Он начинал любое крупное дело со страстью и с полной выкладкой. И конец имел плотную драматургию: страшная болезнь быстро выключала его из жизни.

Мортье учил людей смелости, риску, искусству полной самоотдачи. На своем первом Зальцбургском фестивале в 1992 году он говорил: «Конечно, всякое обновление требует времени, нельзя думать, что все можно изменить в одночасье. Как Наполеон в молодости, надо осознавать, что для начала необходимо выиграть несколько важных сражений. Но я думаю, можно уже подвести некий позитивный итог. Лучше показать это на примере. Вчера вечером я был счастлив: рядом в одно и то же время исполняли “Святого Франциска” Мессиана и “Из мертвого дома” Яначека. Три тысячи шестьсот слушателей приобщались к современной опере».

Мортье был мягким, милым, тактичным и обходительным человеком. Но в минуты активного действия он осуществлял такой выброс энергии, что это могло сбить с ног, сокрушить, даже испугать. Он часто подвергался хуле ретроградов, но поддержка и любовь всех сторонников нового оказывалась для него важнее. Он мечтал и работал как вол на всех своих постах, но он взлетал в небо, добиваясь удачи. В Зальцбурге эпохи Мортье в 1999 году концерт новой музыки (опус Джорджа Лопеса «Время снов – значение снов») провели в горах, на довольно большой высоте, и счастливая публика поднималась туда буквально козьими тропами. Люди включались в музыкальное действие всем существом и сами превращались в частицы звучащего космоса. Этот концерт останется для меня самым мощным проявлением креативной воли Мортье, как будто добившегося в тот незабываемый день проникновения в тайны Вселенной.

Фото Хавьера дель Реаля предоставлены пресс-службой Teatro Real

 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь