Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Интервью
Музыкальная жизнь №5, 2014
Владимир ФЕДОСЕЕВ:
Не делаю ничего особенного – просто работаю
 
  История Большого симфонического оркестра настолько богата событиями, что практически ни один сезон коллектива не обходится без какого-либо юбилея. Четыре года назад оркестр отпраздновал свое 80-летие, двумя годами позже эту же дату отметил его художественный руководитель и главный дирижер Владимир Федосеев. В прошлом году исполнилось двадцать лет с тех пор, как коллективу было присвоено имя Петра Ильича Чайковского, и весь следующий сезон оркестр посвящает 175-летию со дня рождения великого композитора. Нынешний сезон прошел под знаком сорокалетия работы оркестра с Владимиром Федосеевым; этот уникальный союз – своего рода знак качества, гарантирующий высочайшее исполнительское мастерство. Завершая сезон, маэстро Федосеев специально для «Музыкальной жизни» рассказал о преемственности поколений в БСО, о своей книге «Мир русской музыки», о том, как добиться узнаваемого оркестрового звука и почему важно помнить песни военных лет
Илья ОВЧИННИКОВ
 
– Даже не сразу осознал, что наступило сорокалетие нашей работы: так быстро всё это прошло... Конечно, вначале было непросто: на любого молодого дирижера, как правило, оркестр смотрит как на врага. А БСО к моменту моего прихода был очень известен и репертуаром, и записями, и солистами, поэтому я через многие трудности прошел. В первую очередь – с помощью людей, без поддержки которых, вероятно, не счел бы возможным остаться в БСО. Это Евгений Мравинский, пригласивший меня выступить с его оркестром в Ленинграде, Георгий Свиридов и еще несколько человек, имена которых значили в нашем обществе очень многое. Решающим моментом стали первые гастроли с коллективом в Германии: наши концерты получили там замечательные рецензии, что мне очень помогло. Это было первым нашим общим завоеванием; еще одним стала оценка, которую международная пресса дала Шестой симфонии Чайковского в исполнении нашего оркестра. Тогда лучшей пластинкой 1981 года была признана «Альпийская симфония» Штрауса, записанная под управлением Герберта фон Караяна, а второе место заняла наша запись. Следующий важный этап – 1993 год: наш коллектив, до тех пор Большой симфонический оркестр Центрального телевидения и Всесоюзного радио, получил имя Чайковского. Это очень почетно, поскольку у нашего оркестра всегда было особенное отношение к Петру Ильичу, но и очень ответственно.

– Вы часто говорите, что сегодня даже лучшие оркестры мира звучат всё более похоже друг на друга. Удается ли БСО сохранить свой голос с учетом того, что в оркестр регулярно приходят молодые музыканты?
– По-моему, удается, хотя это труднее всего. Создать звук оркестра, который был бы узнаваем, как звук человеческого голоса, в течение всех сорока лет было моей главной задачей. До сих пор считаю, что это главное: если стиль звучания выражен максимально точно, оркестр можно узнать, даже слыша его по радио. Потому что разговаривать с публикой надо, конечно, через звук. Но индивидуальное звучание оркестра трудно удержать, оно быстро пропадает. Молодые оркестранты, конечно, не сразу понимают, как этого достичь. Именно поэтому разброс возраста в БСО – от 20 до 85 лет. Я стараюсь удержать людей, которые вместе со мной в течение сорока лет создавали оркестр и его узнаваемый звук, они передают свой опыт молодым. Когда приходит новый музыкант, мы долго к нему присматриваемся, принимаем на испытательный срок, наблюдаем за тем, как он развивается, как понимает наш стиль. Как раз недавно приняли несколько молодых музыкантов – это работа большая и сложная. Когда в ту или иную группу поступают новые оркестранты, вся группа высказывает свое мнение о них, после чего мы определяем этим оркестрантам место. Но со временем мы стараемся их пересадить ближе к концертмейстерам групп, чтобы те учили новичков.

– Один из итоговых концертов сезона вы выстроили необычным образом, соединив Пятую симфонию Малера, неоднократно вами игравшуюся, с «Музыкой Ликии» Алексея Рыбникова и Concerto grosso митрополита Илариона (Алфеева). Как сложилась эта программа?
– Малер вообще моя страсть, в 2007 году я даже получил от Международного Малеровского общества в Вене Золотую медаль за исполнение его симфоний. Для меня Малер вечен, я очень проникнут его музыкой. Рядом с Малером я хотел показать нашего современника – Малер с новой музыкой хорошо сочетается, – и выбрал Алексея Рыбникова, которого очень уважаю и считаю одним из лучших наших композиторов. А митрополит Иларион появился из другой группы композиторов, он ведь пишет в основном на темы религиозные, идя как бы от Баха. Я хотел в одном концерте связать совершенно разное: и современное сочинение, и великую классику позднего романтизма, и Илариона. Надеюсь, мне это удалось.

– Хотели ли вы отметить сорокалетие сотрудничества с оркестром какими-либо особыми событиями или главной задачей было провести яркий сезон в целом?
– Запоминающихся событий произошло немало, например, вечер музыки Верди с Красимирой и Владимиром Стояновыми или концерт с Кшиштофом Пендерецким. Однако мне было важнее действительно провести яркий сезон, сыграть достойные сочинения, в том числе те, что у нас редко звучат. Например, на гастролях мы играли Четвертую симфонию Бетховена – одно из сложнейших сочинений, особенно если едешь с ним в Европу. В советское время считалось, будто наши оркестры не знают бетховенского, малеровского стиля и всё играют «по-русски». Это у меня всегда вызывало обиду, и я хотел показать, что эта оценка западных критиков неверна. Поэтому старался Бетховена играть там, где они жил и родился, в Бонне и других городах Германии, а Малера играть в Австрии. В пору, когда я возглавлял Венский симфонический оркестр, я это всё принимал особенно близко к сердцу и играл в основном европейскую музыку. Для меня бетховенские симфонии – высшая точка исполнительства, а Бетховен и Малер – композиторы на все времена. Поэтому обоих я поставил в этот сезон.

– Как вы собираетесь отметить предстоящий юбилей Чайковского?
– Мы проведем фестиваль «Чайковский знакомый и незнакомый», где представим его малоизвестные сочинения, в том числе оперу «Ундина», которая сегодня не исполняется. Это главный проект предстоящего сезона: концерты пройдут в Большом и Рахманиновском залах консерватории, в КЗЧ и Доме музыки, а также на сцене Колонного зала Дома союзов, с которым тесно связана история БСО. В ноябре 2015 года мы планируем представить совместную постановку с артистами Малого театра: хотим показать «Снегурочку» Островского с музыкой Чайковского. А недавно в Клину мы исполнили вторую авторскую редакцию его Первого фортепианного концерта. Разница между ней и общеизвестной редакцией не так заметна, но все же она есть; нам было важно показать это именно в Клину, где Петр Ильич жил и работал, перед клинской публикой. Оркестру также предстоят большие гастроли по Японии и странам Европы, где, конечно, будет звучать Чайковский.

– В уходящем сезоне вы представили нетипичную для симфонического оркестра программу песен военных лет. Как родился ее замысел?
– Эта идея волновала меня с тех пор, как я побывал на Променадных концертах в Лондоне, где зал поет вместе с оркестром, зная музыку и слова. Меня брала зависть и очень хотелось тоже сделать что-то, чтобы вся публика пела вместе с нами – но из этого долго ничего не получалось. Мы практически потеряли многие страницы нашей музыки: и романсы почти никто уже не поет, и песни военных лет. А они рождались в самые тяжелые для России времена, когда композиторам удалось создать настоящие шедевры. Мне хотелось, чтобы молодое поколение услышало их опять, но в исполнении не эстрадных артистов, а оперных певцов.
Осуществить мой замысел оказалось сложно, но мы это сделали в Минске с солистами Мариинского театра – они мне очень помогли. Вечер прошел «со слезами на глазах», нам подпевали в зале буквально все, и молодежь тоже приникла к этим песням, для нее это было большое открытие. Повторить программу в Москве необходимо – это наша история, наша печаль, наша радость, наше всё. Сложность заключалась в инструментовках: у одних песен нот не найти, другие аранжированы для эстрадного оркестра, над каждой песней пришлось поработать. Но такой концерт приносит столько радости – ведь люди начинают проникаться и понимать, что без этого нельзя дальше жить, потому что это наша история. Я мечтаю повторить программу: у нас будет поездка по университетским городам осенью, думаю включить в нее именно песни военных лет, написанные нашими замечательным композиторами. Многое забыто, надо напоминать.

– Еще одна репертуарная линия БСО в нынешнем году связана с английской музыкой: в феврале вы исполняли вариации «Энигма» Элгара в Москве и на открытии Года культуры Великобритании–России в Лондоне, а осенью представляете программу, полностью посвященную музыке Питера Максвелла-Дэвиса. Чем вам интересен этот композитор?
– После английских гастролей меня вдохновили рецензии, где говорилось, что мы сыграли английскую музыку как англичане. Это сразу очень окрыляет: сложно влиться в душу того народа, музыку которого играешь. Мне кажется, именно русские музыканты обладают таким качеством – ощущать музыку любой страны. Это доказали и Глинка, и Чайковский, и Римский-Корсаков, и Стравинский. Русские сочинения на испанские темы испанцы часто не могут отличить от своей национальной музыки. Это свойство нашего народа, наших музыкантов, нашей души. Вдохновленный, я связался с ассистентами Максвелла-Дэвиса, желая сыграть в Москве его Десятую симфонию – последнюю на сегодняшний день. Считаю его одним из крупнейших современных композиторов и рад, что он с удовольствием согласился. Замечательная музыка – да мало ли ее в Англии! К сожалению, наши оркестры мало играют этот репертуар, а он так интересен, замечателен, глубок. Прежде мы часто играли на бис, гастролируя в Англии, «Зеленые рукава», другие популярные пьесы, но сейчас впервые сыграли крупное сочинение и готовимся к Максвеллу-Дэвису.

– Вы нередко критикуете современную оперную режиссуру. Планируете ли участвовать в новых оперных постановках или предпочитаете концертные исполнения?
– Если делать оперу – то в концертном исполнении, где музыка идет прямо в зал, к публике, минуя режиссера. Мне с режиссерами не часто везло: в Ла Скала я ставил «Сказку о царе Салтане» с Лукой Ронкони – не без новшеств, но все они оправдывались музыкой. От работы над «Осуждением Фауста» Берлиоза с Гарри Купфером я тоже получил громадное удовольствие: спектакль был очень современным, но режиссер шел от музыки. С ним же мы делали «Китеж» на фестивале в Брегенце – это было весьма талантливо. Но там же Дэвид Паунтни «Золотого петушка» сделал так, что я чуть не ушел из постановки. Сегодня режиссеры, как правило, не готовы ни художественную, ни историческую правду изложить. Помню постановку оперы «Жизнь за царя» Глинки, где пили водку с утра до вечера и Иван Сусанин, и его дети. Я пытался объяснить, что в то время водки как таковой не было в России – безуспешно. Поэтому стараюсь обходить оперные спектакли и делать оперы самостоятельно с приглашенными певцами.

– Летом на Зальцбургском фестивале запланированы два ваших концерта с оркестром Моцартеума. Планируется ли дальнейшее сотрудничество с Зальцбургом? Или интендант фестиваля Александр Перейра уже пригласил вас в Ла Скала, куда он уходит в этом году?
– У меня есть приглашение от Ла Скала сделать балет «Щелкунчик» в декабре этого года – десять спектаклей. Был разговор и о «Китеже», Перейра тоже хочет эту оперу поставить. Конечно, балет – не основная моя стихия, но все-таки это предложение меня заинтересовало, в первую очередь из-за Чайковского.

– Недавно в Австрии вышла ваша книга «Мир русской музыки» – планируется ли издать ее по-русски? В предисловии говорится, что вы сообщаете ряд малоизвестных фактов: о чем именно вам хотелось рассказать?
– Эта книга – мой взгляд на историю музыки, на преемственность поколений композиторов в нашей стране. К сожалению, она еще не переведена, но мне хотелось бы увидеть ее на русском. В ней изложена моя музыкальная жизнь, мое отношение к разным интерпретациям русской музыки, в первую очередь Шостаковича. Австрийские издатели попросили меня поделиться мнением о том, как развивается музыка, какие прогнозы насчет молодых композиторов – я попытался на всё это ответить. О некоторых они просто не знали ничего – о том же Борисе Чайковском. Спрашивали, не брат ли это Петра Ильича. Моисея Вайнберга тоже там называю. Мы были с ним очень близки, он даже посвятил мне две симфонии, и я хочу навести западных музыкантов на возможность исполнения этого репертуара. Надеюсь, моя попытка написать историю нашей музыки вызовет интерес у читателей.

– Каких предстоящих работ вы особенно ждете?
– Я хочу сыграть в Москве и в Вене «Фауст-кантату» Альфреда Шнитке – замечательное сочинение, которое полтора года назад исполнил в Париже с оркестром и хором Французского радио; тогда оно прозвучало во Франции впервые. В Вене мы сыграем его в 2015 году с оркестром Венского радио и замечательным хором Зингферайн. В Москве же вопрос пока открыт – ищу хор и солистов. Западные певцы недешевы, а что касается наших... сейчас я хожу в Большой театр слушать певцов Молодежной оперной программы, которой руководит Дмитрий Вдовин. Голоса у многих певцов замечательные, но с ними нужно еще долго заниматься. Также задуман проект «Сумбур вместо музыки»: в нем мы напомним о композиторах, которых в свое время заклеймили как формалистов. Шостаковича и Прокофьева, к счастью, публика хорошо помнит и часто слышит, но Хачатуряна – уже реже, а о Мясковском, Попове и Мосолове нечего говорить. Мы посвятим им цикл, который охватит несколько сезонов.

– Как бы вы подвели итоги вашей сорокалетней работы во главе БСО?
– Я не делаю ничего особенного – просто работаю и стараюсь удержать уровень оркестрового исполнительства, который, как мне кажется, заметно падает вокруг. Это очень печально, и я стараюсь, чтобы эта планка не понижалась. И, конечно, расширяю репертуар: в прошлом сезоне мы представили ораторию «Царь Давид» Онеггера – это сочинение редко исполняется, и таких много впереди. Работа в Австрии и других странах очень меня вдохновляет: в оркестры, с которыми работаю в мире, я стараюсь нести принципы нашей работы с БСО, и наоборот – опыт работы с другими оркестрами часто помогает мне дома.

 
 
   
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2018
Журнал Музыкальная жизнь