Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Рецензии
Музыкальная жизнь №5, 2014
Сюжеты Пасхального фестиваля
 
XIII Московский Пасхальный фестиваль Валерия Гергиева прошествовал по России. Москва, родина маэстро, давно стала одним из звеньев этого сложного по логистике марафона. Статистика гласит: за неполный месяц (фестиваль фактически стартовал 15 апреля в Калининграде и завершился 10 мая во Пскове) в 56 городах состоялось около 100 концертов. Сюда входят, разумеется, и симфоническая, и хоровая, и камерная программы, «Звонильная неделя». Логика построения концертов привычно охватывает юбилейные даты. В этом году их целый букет – 175-летие со дня рождения Мусоргского, 170-летие Римского-Корсакова, 150-летие Р. Штрауса и грядущее 100-летие с момента смерти Скрябина. Впрочем, есть персоны, без которых не обходится ни один фестиваль: произведения Шостаковича, Чайковского, Рахманинова, Стравинского так или иначе вкрапляются в программы. Поскольку крайняя точка фестиваля – 9 мая, то не обходится стороной военная тема. Но 2014 год – это 100-летие с начала Первой мировой войны. Как сказал Валерий Гергиев, «не осмыслив по-настоящему уроки прошлого, мы не сможем понять ни настоящее, ни будущее. Надеюсь, что концерты фестиваля и наш новый союз с Министерством обороны помогут обратить внимание на целый ряд исторических событий, осознать, что если бы не Первая мировая война и последующие за ней революция, гражданская война, то очень многое бы выглядело по-другому и в музыкальной истории. Были бы другие симфонии, спектакли, другие процессы. Может быть, деятельность Дягилева нашла бы продолжение дома, а не на Западе. А Стравинский жил бы в России, лишь иногда наезжая во Францию и в Швейцарию…».
На пресс-конференции в БЗК перед началом фестиваля Валерий Гергиев, комментируя программу, ответил и на актуальные вопросы о позиции артиста в наши дни: «В Крым я пока не собираюсь. У меня много обязательств перед другими регионами, я не могу их нарушать. Мы должны заниматься своим делом, меньше вовлекаться в политические дискуссии. Это неправильно и даже вредно: нас начинают воспринимать, как известных людей, все время что-то делающих по определенным заданиям. Ко мне это не относится. У меня до двухсот выступлений в год, и порой некогда ответить на телефонный звонок».
 
Евгения КРИВИЦКАЯ
Виртуозы мира
 
 
Пианисты Денис Мацуев, Нельсон Фрейре, Даниил Трифонов, Даниил Харитонов (последний пока не попал в столичную программу Пасхального) – таков выбор нынешнего года. С точки зрения репрезентации современной картины фортепианного искусства – выбор крайне удачный, так как представляет разные направления. Наверное поэтому такие полярные оценки можно было услышать об игре Нельсона Фрейре, исполнившего Четвертый концерт Рахманинова на дневном концерте в день открытия в Большом зале консерватории.

Для приверженцев Рахманинова – певца русской природы – тут, конечно, было мало точек сопряжения. 70-летний бразильский артист выявил символистскую сущность музыки композитора, причудливость образов этого произведения. Его даты-перевертыши: 1914 год – создание партитуры, 1941-й – последняя редакция. Дыхание войны ощущается беспрестанно. Взрывчатость главной темы первой части, экспрессия – второй, стонущие интонации, плач – в разработке финала. Пианист подобрал ключики к каждому образу, смело экспериментируя с оттенками туше, амплитуда которых простиралась от импрессионистического марева до четко артикулированных пассажей гроздьев аккордов. «На бис» прозвучала фортепианная транскрипция «Мелодии» Глюка, заставившая воспарить над катаклизмами не только прошлого столетия, но и наших дней.

Вечером, на официальном открытии, звучали слова Патриарха Кирилла о гармонии, которую должна нести музыка людям. Программа вечера вполне соответствовала напутственному слову: Сюита из «Сказки о царе Салтане» Римского-Корсакова, сочинения Скрябина – «Божественная поэма» и «Прометей», где солировал Денис Мацуев. Нам еще предстоит услышать это сочинение в июньской серии концертов Владимира Юровского. А на консерваторской сцене история о похитителе огня прозвучала с титанической мощью, рифмуясь с известным высказыванием Скрябина: «Иду сказать людям, что они сильны и могучи». Игра Дениса Мацуева подчеркнула волевые импульсы и космический характер музыки: капризной утонченности пианист противопоставил дерзновенную героику. В исполнении участвовал сводный детский хор, объединивший Московскую хоровую капеллу мальчиков и аналогичный коллектив из Нижнего Новгорода из Колледжа им. Льва Сивухина. Поначалу растерявшись, ребята затем достойно звучали в общем ансамбле, прославляющем торжество высшего разума.

Выступление Даниила Трифонова ожидалось с долей спортивного любопытства. Каким предстанет победитель XIV Международного конкурса имени Чайковского спустя год, пройдя горнило испытаний «медными трубами»? Трифонов мужает, и это отрадно. В Первом концерте Шостаковича ему хватило «мускулов», чтобы заставить рояль ясно скандировать плакатные темы и уличные «темочки» - с какой-то преувеличенно сумасшедшей энергетикой в первой части, доходя до остервенения в коде финала.

Зато в медленной части произошло полное переключение в сферу «высоких чувств» в духе Адажиетто из малеровской Пятой симфонии. Огромную роль в создании серьезной, возвышенной атмосферы сыграла струнная группа: ее насыщенный, матовый тон окутывал повествовательные реплики рояля. Прекрасное впечатление оставила игра трубача Тимура Мартынова, с легкостью менявшего платье виртуоза на костюм поэта-лирика. А вот общий ансамбль порой шатался, иногда – по вине пианиста, безудержно рвавшегося вперед и не стремившегося к взаимодействию с оркестром. Лишь волевой жест Гергиева удерживал общее равновесие и направлял музыкальную мысль в нужное русло.

Трифонову в этот вечер выпало нелегкое испытание. После такого затратного в энергетическом, да и в физическом плане опуса Шостаковича молодому артисту пришлось сразу же сыграть Концерт Скрябина. Испытание не из легких, учитывая, сколько эмоций вкладывает пианист в каждую ноту своего исполнения. И вот удивительный эффект: в жестах, мимике лица ясно «читались» все намерения Трифонова, его трактовка музыки, как он ее переживает. Слушателю практически не оставлялся выбор для самостоятельного фантазирования. Но стоило отвести от солиста глаза и обнаруживалось, что звук, интонация отнюдь не всегда передают его эмоциональное напряжение – избыточная внешняя выразительность, излишние физические движения забирают у Трифонова много энергии, которая должна была бы найти выход именно в саунде.

Тем не менее Скрябин гораздо более близок этому пианисту: тут нет места агрессии, страстность носит благородный романтический налет, а в средней части и вовсе слышны пасторальные интонации. Трифонову удавалось разнообразить качество туше в зависимости от регистра рояля, найдя наивные светлые оттенки во второй-третьей октавах, и сумеречные краски для басов.

Кроме пианистов в столичной программе Пасхального фестиваля принимали участие прекрасные скрипачи. Пинхас Цукерман проехал с Гергиевым начальный тур от Калининграда, Петрозаводска до Москвы, где солировал в БЗК в Скрипичном концерте Бетховена. В данной трактовке сочинение завораживало олимпийским величием. Это восприятие усиливала обстановка на дневном концерте БЗК, который был буквально затоплен солнечным светом, лившимся сквозь верхние окна.

Роман Симович, наш соотечественник, работающий концертмейстером Лондонского симфонического оркестра, в Россию возвращается как солист. Принимал участие в фестивале «Крещендо» Дениса Мацуева, теперь зван Гергиевым сыграть Концерт Глазунова. Справившись в первых тактах с естественным волнением, Роман произвел впечатление выверенной фразировкой, отточенной техникой, непринужденной манерой и полным единомыслием с дирижером. После триумфальной коды, вызвавшей законные овации, Симович одарил неожиданным «бисом» – Сонатой-балладой № 3 Изаи, показав себя истовым романтиком.
 
   
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2018
Журнал Музыкальная жизнь