Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Интервью
 
Динара АЛИЕВА:
Верьте в свои мечты, и они непременно сбудутся!
 
 
Оглядываясь на прошедший сезон, вспоминается многое, и среди самых ярких впечатлений – выступления молодой солистки Большого театра Динары Алиевой. Собственно, прошедший год стал настоящим творческим прорывом певицы: три больших сольных концерта на главной академической сцене столицы – в Большом зале Московской консерватории, дебюты в Большом театре со знаковыми для сопрано партиями Виолетты в «Травиате» Верди и Мими в «Богеме» Пуччини. Резонансные работы осуществила певица и за рубежом: в Венской государственной опере Алиева спела Татьяну в «Евгении Онегине» Чайковского, а под занавес сезона – Эльвиру в «Дон Жуане» Моцарта в берлинской Немецкой опере. А еще было участие в различных гала-концертах и творческих вечерах. Если и в будущие сезоны певица сохранит столь интенсивный ритм своей творческой деятельности, то очень скоро её карьеру можно будет назвать одной из самых динамично развивающихся, а саму Динару считать одной из наиболее востребованных отечественных певиц нового поколения.
Надежда ДАРАГАН
 
– Три запоминающиеся сольные концертные программы и ряд знаковых главных партий – внушительный объем работ. Вы сознательно ставите себе такую высокую планку или нынешний год стал неким промежуточным итогом, после которого можно будет сбавить обороты?
– Нет, сбавлять обороты ни в коем случае не хотелось бы. Наоборот, чувствую в себе еще больше потенциала, мне есть куда расти. Еще столько всего не спето! Тем более, что исполненные в театре партии – это, действительно, некие итоги. Виолетту я пела когда-то в Азербайджанской опере в Баку и давно мечтала спеть в Большом. И с огромным удовольствием работала над этой партией со своим педагогом – профессором Светланой Нестеренко. Вторым моим дебютом в прошлом сезоне на сцене Большого стала Мими в «Богеме» Пуччини. Причем, помимо Москвы, под Новый год я еще пела эту партию в Италии, на фестивале Верди в Салерно, где дирижировал Даниэль Орен – прекрасный дирижер, фантастически управляющий оркестром, который играл так, что мы, певцы на сцене, просто заслушивались знакомой вдоль и поперёк музыкой! В будущем октябре буду петь Мими в Большом уже под управлением нового главного дирижёра Большого театра – Тугана Сохиева. Предвкушаю массу сильных впечатлений от работы с этим первоклассным дирижёром. А в январе 2015-го, также с Сохиевым, снова пою Виолетту. Обе эти героини – Мими и Виолетта – погибают от трагической любви. При всём несходстве фабул и характеров, есть общее в их истории: любовь, разлука и в итоге трагическая смерть. И музыка добавляет в эти сюжеты столько красок и эмоций, что, мне кажется, эти оперы трогают даже самого равнодушного слушателя. Поэтому петь те партии, с которыми я дебютировала в этом году в Большом и в других театрах – это огромное счастье, ведь они полны удивительно прекрасной музыки. А вообще, оперный репертуар для моего голоса – это героини «со сложной судьбой», которые, как правило, трагически завершают свой путь, так что мне приходится многократно умирать на сцене. Нам, лирико-драматическим сопрано «везёт»: большинство партий для нашего голоса – это главные роли в мелодрамах с печальным финалом.

– Пожалуй, одна из немногих, кто остаётся в живых, по крайней мере физически, – это Татьяна в «Евгении Онегине» Чайковского. Как прошёл дебют с этой партией в Венской государственной опере?
– Татьяна, пожалуй, моя самая долгожданная работа. К тому же, предстать в образе Татьяны мне выпала возможность на сцене одного из самых прекрасных оперных театров Европы – в Венской Штатсопер. Вообще, фрагменты этой партии, в первую очередь, конечно, сцену письма, я всегда старалась включать в концертные и конкурсные программы. Ведь Татьяна – это мечта каждого сопрано. Спеть эту партию обладательнице моего тембра голоса – это, наверное, как сыграть Первый концерт Чайковского для пианиста. Вдвойне ответственно, когда исполняешь эту роль в известном театре, на сцене «с традициями». Поэтому с дебютом в роли Татьяны в Венской опере у меня были связаны большие ожидания, и эта партия стала для меня определённым рубежом. Это была не просто заглавная партия на сцене театра с мировой славой. Выражаясь почти словами из либретто, «предчувствия меня не обманули»: моя роль виделась режиссёру с большим подтекстом. Надо было сыграть максималистку, скрывающуюся в душе романтичной тургеневской барышни, живущую на контрастах «чёрного» и «белого». И на противопоставлении этих цветов была основана сценография спектакля. >

 
  – Это была современная режиссёрская интерпретация оперы?
– Да, модернистская постановка, практически отсутствовали декорации, а сценическое оформление, в основном, держалось на игре белого и черного, контрастах света и тени.

– Интереснее работать в таких постановках или в традиционных?
– Интересно создавать спектакль во взаимопонимании с режиссёром и коллективом единомышленников. Признаюсь, мне, наверное, как и большинству певцов, приятнее выступать в академических постановках: с красивыми костюмами, декорациями… Но если режиссёр обосновывает авангардизм своей постановки, доносит своё видение спектакля, своеобразие своей трактовки персонажей, то артисты идут за ним. И в венском «Онегине», и в следующей моей европейской работе этого сезона – берлинском «Дон Жуане» мне повезло с партнёрами и атмосферой в коллективе.
И в этой постановке был замечательный исполнительский состав: Онегин – Мариус Квечень, Ольга – Надя Крастева, Ленский – Роландо Виллазон. В сообществе таких талантов было потрясающе работать. Плюс отличный дирижер Патрик Ланге, с которым я работала еще над моим первым спектаклем в венской Штатсопер – «Дон Жуаном» Моцарта, поставленным еще в прошлом сезоне. Когда уже знаешь партнёров, легче строится работа. Вот на будущее у меня запланировано участие в премьере «Ласточки» Пуччини в Берлине, где режиссером станет Роландо Виллазон, и, думаю, совместная работа в венском «Онегине» позволит неформально подойти к постановке.

– Значит, вы уже неоднократно обращались к роли Эльвиры в моцартовском «Дон Жуане»?

– Да, когда-то я выучила эту партию для Латвийской оперы, затем пела в Вене, где Лепорелло исполнял Алекс Экспозито, признанный сегодня одним из самых ярких интерпретаторов этой партии. И мы снова встретились с ним на недавней постановке «Дон Жуана» в Берлине, где он также был Лепорелло. Работа над берлинским «Дон Жуаном» шла словно на едином дыхании. Это была довольно фривольная, многих даже шокировавшая постановка. Не рассказывая всего, скажу лишь, что добрую половину спектакля исполнители мужских партий разгуливают с голыми торсами, позволяя себе жесты и позы на грани фола. Но вся эта вседозволенность была посвящена довольно глубокой и философской идее: не смотря на времена, технический прогресс, смену вкусов и мод, людские страсти и грехи остаются неизменны. Дон Жуаны и окружающие его типажи останутся во все времена.
 
 
– Наверное, концертные программы – та область, в которой певцы наиболее свободны от режиссёрских установок. Не потому ли в прошедшем сезоне вы уделили такое внимание концертным проектам, представив сразу три большие программы, причём принципиально разные?
– Да, в сольном концерте можно спеть свою любимую музыку, проявив свободу выбора, но сольная программа требует особой концентрации. Ведь сольный концерт – это как много спектаклей, здесь в каждой арии нужно выложиться как в оперной сцене, создав за те несколько минут, что длится номер, яркий, понятный слушателям образ, а иногда и прожить целую жизнь. Вот мой первый сольный вечер в этом сезоне состоял из арий Верди, каждая из которых требует такой энергии и силы голоса, какие сопоставимы с развернутым фрагментом спектакля. Или программа из романсов Чайковского и Рахманинова, среди которых каждый – глубочайшая драма или история целой судьбы. И чтобы донести тот накал эмоций, который заключён в стихах и музыке этих шедевров, нужна полнейшая концентрация: и вокальная, и эмоциональная. Ты должна быть как пружина, исполняя такую музыку. В работе над «русской» программой очень помогла Елена Васильевна Образцова: мне довелось познакомиться с этой выдающейся певицей еще раньше, я участвовала в концертах с её участием и в её петербургском фестивале. А подготавливая программу из романсов Чайковского и Рахманинова, мне довелось консультироваться с ней и получить массу важных советов. Помню, как мы обсуждали романс «Забыть так скоро»: Елена Васильевна нарисовала такой рельефный образ героини, так живо и ярко объяснила, что она чувствует, почему так думает, отчего страдает, – и у меня сразу же сложился сценический образ, выстроилась драматургия.

– А концерт в апреле был словно «бис»: программа называлась «Living a dream», и это было указание на мэйнстримовскую стилистику программы?

– Да, стиль финальной сольной программы можно охарактеризовать, как «популярная классика», она включала наиболее яркие и запоминающиеся фрагменты опер Гюстава Шарпантье, Жюля Массне, Франческо Чилеа, любимые публикой арии из оперетт Франца Легара, Имре Кальмана и композиции Глена Миллера. В конце вечера я обращалась к джазу. Мне очень интересно петь музыку этого направления, но до сих пор я это делала только «на бис». Хотя самый первый опыт в создании такой «мэйнстрим-программы» у меня состоялся еще до московского концерта, в Праге, с Чешским национальным симфоническим оркестром, с которым у меня была совместная запись для CD-диска, который вскоре выйдет и будет включать именно такую, любимую классику. Ну а название «Жить мечтой», данное программе по цитате из популярнейшей композиции, вполне могу назвать своим девизом. Я с детства мечтала стать певицей, и особенно – петь на сцене почитаемого мною Большого театра. И эта мечта воплотилась в реальности. Так что, верьте в свои мечты, и они непременно сбудутся!
 
   
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2018
Журнал Музыкальная жизнь