Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Рецензии
Музыкальная жизнь №6, 2014
Евгения КРИВИЦКАЯ
Прометей и его команда
Титан, бог, благодетель или предатель? Три вечера Владимир Юровский беседовал с публикой КЗЧ о сути греческого мифа, показывая его преломления в разных произведениях.
 
 
На самом деле на сцене Концертного зала имени Чайковского происходил настоящий перформанс. А как еще оценить формат, когда дирижер все время общается с публикой, тут же актеры читают или разыгрывают фрагменты драматических сочинений – от Овидия до Ведекинда. Да не просто читают, а как, к примеру, Александр Филиппенко, еще и с собственными комментариями… Госоркестр играет не просто музыку, а в сопровождении балета, а в нем не только пластический ряд у танцоров, но задействованы ростовые куклы… Не забыт и видеоряд – были кадры немого кино, и светопартитура в «Прометее» Скрябина…

Зачем все это? В самом начале Владимир Юровский пояснил, что тема «Прометея» привлекала очень многих авторов – можно было бы не три дня давать концерты, а две недели подряд, причем во всех залах Москвы. Многогранность трактовок дала импульс, чтобы попытаться вобрать все это многообразие через разные формы.

По сравнению с прошлым годом количество комментариев сильно возросло, и, возможно, где-то показалось избыточным. Сложное генеалогическое древо Прометея, разные трактовки и оценки его поступков – все это Юровский подробно разъяснил, хотя по сути главное здесь – отношения между людьми (пусть даже они и в статусе богов), грустные размышления о том, что не сделав добра – не получишь зла, что мир далек от идеала, как бы его ни обожествляли творцы – композиторы, литераторы, художники.

Именно по этой причине Владимир Юровский позволил себе переосмыслить сюжет балета «Творения Прометея» Бетховена, которым открывался цикл просветительских концертов. По версии, воплощенной хореографом Мариной Тенорио, Прометей, создав людей, увидел, что они несовершенны и бездушны. Он хотел было растоптать свои творения, но передумал и отправил их к Аполлону и музам, которые вдохнули в них чувство прекрасного, сделав тем самым потенциально равными богам. У Бетховена все на этом заканчивается, а у Юровского люди, разумеется, взбунтовались против своих благодетелей, растоптали их, попытались из их останков «слепить» новое божество и удалились сеять хаос в мир. С точки зрения пластики люди действительно выглядели жалко, как на картинках в школьных учебниках, когда рассказывается о переходных этапах от обезьяны к Homo sapiens – на шатких ногах, с сутулыми спинами. Правда, когда они обретают устойчивость, на первый план выходят агрессивность и дух разрушения, которые не может укротить никакое искусство. Гораздо больше пришлись по душе ростовые куклы (автор Наталия Мишина), изображавшие Орфея, Терпсихору, Талию и Аполлона (количество божеств тут было сокращено, думается, по постановочным соображениям). Поразительно, как четко двигались кукловоды, почти не уступая профессиональным танцорам: куклы и правда предстали одушевленными существами, со своими характерами – гораздо более симпатичными, чем люди. Приходится констатировать, что визуальный ряд в значительной мере отвлек внимание от музыкального, и они, кстати, не всегда совпадали по смыслу. Конечно, музыка – искусство иносказательное, а эмоции можно истолковывать очень по-разному, но все же не покидало ощущение, что Бетховен хотел внушить оптимизм и надежду, без чего так сложно двигаться по жизни, и стоило ли перечить в этом гению?

Если в балете Прометей – один из небожителей, то Прометей из одноименной оперы Орфа – это привычный нам образ мученика, прикованного к скале. Были показаны три фрагмента, а осенью обещана вся опера целиком. Хотя вся команда замечательно разыграла историю – от момента наказания Прометея (Борис Пинхасович), когда Гефест (Максим Михайлов, прекрасный бас, выступивший в данном случае как чтец) против воли приковывает титана к скале, до его встречи с Ио (Екатерина Кичигина) и подробным пророчеством ее судьбы, – эпичность и монотонность повествования не позволили «влюбиться с первого взгляда». Что ж, возможно, услышав полную версию, удастся проникнуться этой партитурой. Но пока можно констатировать, что на склоне дней Орф, в отличие, скажем, от Стравинского, не смог обновить свой язык: в «Прометее» главенствуют те же заклинательные остинатные формулы и ритмические отбивки, что и в «Кармина бурана», но нет ее разнообразия, динамики развития и четкого контраста сценических картин. Да, бывают «трудные» опусы, в которые надо вжиться, сделать усилие, чтобы войти в мир композитора, но тут налицо самоповторы и излишний пафос, связанный с темой власти, творящей беззаконие (Власть у Орфа – аллегорический персонаж, порученный драматическому актеру). Впрочем, если бы этому сочинению был посвящен отдельный вечер, то, не исключено, его восприятие оказалось бы иным, а так публика, перегруженная информацией и впечатлениями, уходила, когда время концерта перевалило за третий час.

В орбиту Прометея были вовлечены мифологические сюжеты и персонажи, связанные с ним. Это дало возможность простора для действий и организации вечеров по принципу драматического спектакля, где должны быть побочные сюжетные линии, подготавливающие главные кульминации. Пунктирной линией сквозь весь цикл прошла тема Океанид, дочерей титана Океана. О них шла речь в опере «Прометей» французского композитора Форе, откуда прозвучали хоровые части – увы, довольно блеклые по колориту; им полностью посвятил роскошную симфоническую поэму Сибелиус, за знакомство с которой надо сказать отдельные слова благодарности маэстро.

А вот другой французский композитор, Сен-Санс (кстати, друг Форе), завоевал безусловное расположение публики. Кантата «Свадьба Прометея» заинтересовала как историей создания – молодой Сен-Санс участвовал в композиторском конкурсе анонимно и безоговорочно выиграл его, но кантата из-за интриг на Всемирной выставке не была исполнена, – так и качеством музыки. Вот здесь пафос нисколько не мешал наслаждаться гармонией соразмерности и красоты, ощутимых в полной мере благодаря исполнению Госоркестра, Камерного хора Московской консерватории и солистов – великолепной Эллисон Белл, Бориса Пинхасовича и Евгения Либермана.

Неожиданный ракурс в сугубо положительном облике Прометея обнаружился в третий вечер, когда наступил черед симфонической поэмы Листа. Юровский подчеркнул демонические черты, сравнив Прометея с Люцифером, то есть с изгнанным из рая ангелом. Это, разумеется, проистекало из природы самой музыки, ведь для Листа амбивалентность добра и зла – неотъемлемый элемент его мироустройства (и это совершенно верная позиция).

«Героическая» симфония», где Бетховен цитирует свою тему из «Творений Прометея», просто не могла не завершить грандиозный цикл. Достоинство этой интерпретации – в пульсации, созвучной нашему ощущению времени. При этом оттенки, детали, контрасты света и тени, борьбы и отдохновения никуда не исчезли, но воспринимались, словно написанные про нас с вами. Траурный марш, частенько разваливающийся у иных дирижеров на отдельные велеречивые реплики, здесь приобрел внутреннюю целеустремленность, в Скерцо ощущалось предчувствие мендельсоновского «Сна в летнюю ночь», чаще чудился шелест крыльев эльфов, чем топот веселых поселян. Наконец, в финале Юровский предельно обнажил внутреннюю конструкцию вариаций, везде, где можно, выдвигая на передний план мотив того самого контрданса из «Творений Прометея». Как и там, все закончилось на оптимистической ноте: после вознесения в райские кущи (последний блок медленных вариаций) последовал радостный апофеоз: божественная искра озарила темный людской разум, и тут уже ничто не мешало утверждению постулатов Просвещения.

Хотя в рецензии и были высказаны критические соображения, но не с целью «искать на солнце пятна». Подводя итог, напротив, выскажу безмерное восхищение мужеством дирижера, не побоявшегося обозначить смело и прямо свои позиции – экзистенциальную, артистическую и гражданскую, – и выдержавшего до конца этот марафон. Художественные планки ни разу ни снижались, и всем композиторам, выбранным для этой изысканной программы, была предоставлена полная возможность доказать свою состоятельность и право занять первый либо, в зависимости от уровня гениальности, второй или третий ряд в нашей ценностной шкале.
 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь