Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Колонки
Музыкальная жизнь №7-8, 2014
  Дмитрий ВДОВИН
профессор Академии хорового искусства им. В.С.Попова, заместитель управляющей творческими коллективами оперной труппы, художественный руководитель Молодежной оперной программы Большого театра России, заслуженный деятель искусств РФ
 
 
Последний из могикан
Памяти Карло Бергонци

Буквально месяц назад мне довелось побывать в Буссето, Сант Агате и Реканати, в родных местах Верди, где проводится старый и знаменитый конкурс «Вердиевские голоса». Места эти также являются родиной выдающего итальянского тенора Карло Бергонци. Всё это окрестности Пармы, как и его родной городок Полезине-Парменсе. Переслушайте записи Бергонци и, даже не будучи профессором Хиггинсом из «Пигмалиона» Бернарда Шоу, вы заметите в его итальянском произношении специфический «эмильянский» (присущий уроженцам региона Эмилия) акцент.
 
 
Во время конкурса имя Бергонци не сходило с уст специалистов и публики. Он являлся патроном конкурса, его почетным пожизненным президентом, руководителем Академии усовершенствования певцов в Буссето, но главное – через несколько дней должно было состояться празднование его весьма солидного юбилея. 13 июля нынешнего года ему исполнилось 90 лет. Надеялись на его приезд и присутствие, хотя понимали, что это невозможно. Маэстро в последнее время очень болел, ослаб и не покидал миланскую клинику.
Увы, через несколько дней после юбилея его не стало…

Он был последним из золотой послевоенной череды итальянских теноров: Дель Монако, Корелли, Ди Стефано и даже более молодой Паваротти ушли раньше него. На патриаршем теноровом престоле остался «русский» швед Николай Гедда.

Сама судьба, начиная с места рождения, множеством нитей с детства тесно привязала Бергонци к Верди. Карло, начинавший как баритон, пел Верди на заре своей карьеры (Жермон в «Травиате», Риголетто в одноименной опере). Он успел исполнить почти все, что Верди написал для тенора, даже пытался в возрасте 74 лет спеть Отелло (правда, ему изменили силы, и ему пришлось покинуть сцену Карнеги-Холла в Нью-Йорке посреди концертного исполнения оперы). Записал альбом, включающий 31 оперную арию Верди (спустя некоторое время Доминго, следуя его идее, записал все вердиевские теноровые арии).
 
 
Любопытная деталь: Бергонци (а теперь его семье) принадлежит отель «Двое Фоскари» (по названию одной из самых печальных опер Верди) – милый, уютный дом с пожилой и очень симпатичной обслугой, которой командует его сын. Отель примыкает к дворцу маркиза Паллавичини, где теперь расположен муниципалитет Буссето и местный оперный театр Верди. А через площадь – дом Антонио Барецци, где в свое время Верди нашел и дружескую помощь, и семью. Все рядом, в нескольких шагах, по-родственному.

Вокальная родословная Бергонци (через одного из его педагогов, великого Этторе Кампогалльяни) связывает его с другими итальянскими гигантами пения XX века – Альдо Протти, Миреллой Френи и Лючано Паваротти. Хотя сам Бергонци своих педагогов не очень жаловал: «У меня никогда не было никакого учителя. Я всему научился сам. У всех оперных певцов есть педагоги, и они занимаются с ними – готовят оперы или ставят голос на место, если он перестает хорошо звучать. Я всегда обходился только собственными средствами. Технические секреты, которые позволили мне петь так долго, я придумал сам».

Техника его, несомненно, была очень основательной. Он не славился печальной привычкой отменять спектакли из-за болезни, пел много, ровно, самый разный репертуар (от Неморино до Радамеса) и выступал очень долго, почти до 80 лет. Специалисты отмечали его фирменный контроль дыхания, чеканную, но не переходящую в скандирование дикцию, тонкий вкус и чувство фразы, соразмерность оперных форм – особенно переходы из речитатива в арию, а из арии – в кабалетту.

Пожалуй, только его верхний регистр не отличался природной легкостью и той присущей великим итальянцам брызжущей яркостью и самоценной спонтанностью, какие были у Лаури-Вольпи, Дель Монако, Корелли и Паваротти. Это в определенной степени лишало характер его пения пресловутого итальянского fuoco sacro, «священного огня», которым обдавали слушателей вышеназванные артисты. Любопытно, насколько вообще разнились технические и личностные подходы к эмиссии верхних нот у теноров этого поколения: режущая горизонталь Крауса, стальной ларингальный феномен Дель Монако, безбрежный разлив acuti Корелли (Атлантов сравнивал его то с ударом хлыста, то с выкатыванием благородных слитков), вопреки традиции переоткрытый верх Ди Стефано, органика и спонтанность Паваротти, экспрессивное натяжение верхних нот у Доминго...

Бергонци – очень традиционный, канонический итальянский тенор. Он корнями – в прошлом, да и внешне он тоже – «очень тенор». Ему был присущ консерватизм и верность XIX веку, вердиевскому canto vero. Его коллеги-современники больше ориентировались на Карузо и веристский стиль, старший Дель Монако искал прежде всего свой собственный, ни на кого не похожий голос, Ди Стефано был близок эпикуреизм и гедонизм итальянского стиля жизни, которые он без страха и дисциплины вносил в свою необыкновенно чувственную и ни на кого не похожую фразировку. Альфредо Краус мало пересекался с Бергонци в репертуаре и был очень ограничен в круге ролей. Паваротти и Доминго, его младшие современники, искали новые подходы к классической музыке, ее интерпретации и популяризации как ее, так и самих себя.

Нет, несомненно, Бергонци был абсолютно ортодоксальным итальянским оперным певцом. Он без восторга относился к стадионным экспериментам своих младших компетиторов. Для него главной задачей жизни стало донести атмосферу пика величия оперного искусства, когда великие композиторы находились в окружении преданных им и обожающих их великих певцов. Увы, на Пуччини и веристах прервалась мощная линия оперного сочинительства в Италии, но для Бергонци и Верди, и Пуччини, и их выдающие современники Понкьелли, Джордано, Масканьи, Леонкавалло, Чилеа, Дзандонаи – все они были живыми людьми, чью волю они, певцы его поколения, должны были чтить и претворять в жизнь. Такого рода стилистический ригоризм вырос из Тосканини, чей пафос верности композиторскому (особенно вердиевскому) тексту, каждой его букве Бергонци принял как своего рода эстафету.
 
 
Уход великого поколения, на котором мы росли, печален. Я помню, как Бергонци стоял на сцене театра Лисео во время минуты молчания памяти ушедших Ренаты Тебальди и Виктории де Лос Анхелес. На него и на стоящую рядом с ним Джоан Сазерленд очень тяжело и грустно было смотреть. Понятно было всем – и им, и нам, – что они тоже в этой печальной очереди.

Бергонци прожил нелегкую жизнь. За свою антинацистскую деятельность во время войны он был отправлен в немецкий концентрационный лагерь, откуда незадолго до победы его освободили русские солдаты. Потом – тиф. В консерваторию он вернулся, имея вес 36 килограммов.

Я так благодарен Любе Казарновской и ее мужу Роберту Росцику за организацию исторического концерта в Фонд жертв землетрясения в Армении, прошедшего на сцене Большого театра в 1989 году. Страна тогда еще была не вполне открыта, и советским любителям и служителям оперы было очень тяжело осознавать, что мы или совсем не слышали вживую величайших певцов 50–80-х годов или слушали их гомеопатическими дозами. Поэтому появление Бергонци спустя 25 лет после его первой гастроли в Москве с Ла Скала стало историческим. Равно как и участие в этом концерте Роландо Панераи, Германа Прея, Альфредо Крауса и многих других.

Бергонци, немолодой, полноватый, невысокий, сначала исполнял «пьяный» дуэт из «Любовного напитка» с миниатюрной Алидой Феррарини. Не знаю отчего, но дуэт как-то не задался, голос не звучал, слышны были тесситурные и интонационные проблемы. Для второго выхода Бергонци выбрал своего «конька» – арию из «Луизы Миллер» Верди. Речитатив также не произвел большого впечатления, но вдруг произошло чудо. Лишь началась кантилена «Quando le sere al placido...», зазвучал тембр неимоверной красоты, то, что называется «oro potabile» (золото, которое можно пить). И тут стало ясно, что перед нами великий голос, и в чем причины мировой славы артиста. Зал взревел после этой арии.

Через несколько дней после этого концерта Бергонци дал мастер-класс в прежнем Бетховенском зале Большого театра. Зураб Соткилава переводил, в зале сидела почти вся труппа театра. Помню, как пианистка Лия Могилевская все подначивала сидящую рядом с ней рядом Тамару Синявскую спеть для Бергонци, но та смущалась и отказывалась.

Помню также теплые воспоминания великой Архиповой о ее сотрудничестве с Бергонци: они пели вместе «Сельскую честь». Запись этого спектакля сохранилась, к счастью.
 
 
Большой театр будет скоро отмечать 50-летие первых обменных гастролей между театрами Ла Скала и Большим, роль в которых Карло Бергонци невозможно переоценить. Он выступал в «Трубадуре» Верди в постановке Лукино Висконти под управлением Джанандреа Гавадзени, а также в Реквиеме Верди в ансамбле с Леонтиной Прайс, Фьоренцой Коссотто и Николаем Гяуровым под управлением Герберта фон Караяна. И опять – благодарность тем, кто настоял на аудиозаписи этих выступлений.

Пока писалась эта статья, пришла еще одна печальная весть об уходе из жизни другой оперной легенды, несколько недель назад переступившей порог 105-летия – Личии Альбанезе, звезды Метрополитен-Опера, певицы Тосканини, партнерши Бергонци и Марио Ланца.

Мы должны ценить то, что сделали эти замечательные артисты. Они не только были выдающимися певцами, они значительную часть жизни посвятили поддержке молодых. Бергонци смог добиться учреждения своей Академии в Буссето в 1985 году и через его руки прошли многие звезды итальянской оперы – Винченцо Ла Скола, Сальваторе Личитра, Роберто Ароника, Альберто Гадзале, Микеле Пертузи. Увы, первых двух из этого списка, тоже уже нет с нами.
 
 
С печалью должен отметить, что Италия оскудевает певческими талантами. Закрываются театры, немногие из оставшихся на плаву влачат тяжелое материальное существование, многое в организации оперных театров вызывает острое недовольство публики и критики. Артистам платят с опозданием на месяцы и даже годы, в театрах бесконечные забастовки, кругом финансовые нарушения и злоупотребления, изжившая себя номенклатурная партийная система назначения интендантов, падение интереса к опере и пению у молодежи... Все это так. Но, даже осознавая тяжесть происходящего, понимаешь нетленность того, что создано итальянским народом – музыка и драматургия опер, сотни прекрасных театральных зданий, искусство великих мастеров бельканто, среди которых особое место занимает маэстро Карло Бергонци, – и веришь в приход новой волны интереса к итальянской оперной культуре, к новому Возрождению того, что прославило Италию. Не может же это прекрасное просто так уйти в небытие вместе с уходящими от нас его творцами?
 
 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь