Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Музокно
Музыкальная жизнь №3, 2015
Снайперские выстрелы Юрия Башмета
В Сочи прошел VIII Зимний Международный фестиваль искусств. Обширная программа, включающая не только концерты, но и серьезную выставочную линию, серию мастер-классов, продлилась две недели. Ниже - впечатления об увиденном и услышанном
 
Встречи со звездами
Евгения КРИВИЦКАЯ
 
 
 
       
 
   

 

 

   
 
Постолимпийский Сочи радует глаз европейским лоском и ухоженностью, подобные же ощущения – от программы нынешнего фестиваля. Что ни программа, то иностранные артисты первого ряда или российские звезды и звездочки – юным музыкантам отдана серьезная часть творческой жизни артистического директора фестиваля Юрия Башмета.

«У нас будут играть первые премии конкурса Чайковского прошлых лет, будет необычная постановка "Кармен", где я хотел соединить разные интерпретации сюжета – и оперную, и балетную, комментировал на пресс-конференции Юрий Абрамович. – Впервые будет проводиться композиторский конкурс, и сочинение-победитель прозвучит в программе фестиваля. Мы ждем встречи со зрителем, они ждут нас. Как сегодня мне сказали, сочинцы стали все такими спортивными, я говорю, что и музыкальными, и театральными».

Первый вечер стал демонстрацией возможностей звезд классической музыки. Юрий Башмет ограничился амплуа дирижера (впереди его серьезный сольный вечер с обоймой современных сочинений для альта с оркестром), сопровождая игру друзей в сочинском Зимнем театре. Каждый из участников имел возможность продемонстрировать свои самые лучшие качества. Скрипач Вадим Репин выбрал «Размышление» Чайковского, в котором всегда есть риск утомить слушателей беспрестанным кружением мысли, ее многократными повторами. Но Репин смог максимально «раскрасить» интонацию, на разные лады размышляя «о свойствах страсти», о печалях и несбыточных мечтах. Пианистка Елизавета Леонская – постоянный гость в столицах, но в Сочи приехала впервые. Башмет пригласил ее, ныне гражданку Австрии, задать эталоны, сыграв Моцарта. Девятый концерт для фортепиано с оркестром – вещь, где уже гений венского классика проявляет себя в полную силу. Три части концерта вышли как три акта драмы, где победоносные триумфы сменяются погребальной песнью с мыслями о бренности мира. Интересно было наблюдать, как пианистка по-разному ведет повествование – то углубляясь в детали и характеры, презентуя темы-персонажи, то чертя линию единым мазком, выстраивая длинные фразы единого дыхания. Отметим великолепную пианистическую форму гостьи, четко и ясно проговаривавшей каждую нотку в стремительных моцартовских пассажах. Необычен финал в Девятом концерте: казалось бы, после пережитых борьбы и горестей подсчета потерь естественно наступило всеобщее ликование. Но Моцарт избегает шаблонов. В середине части вдруг происходит резкий темповый слом: тут медленно и весомо говорит автор, призывая человечество к гармонии и согласию. Но остановка мимолетна, и мы вновь возвращаемся к резвому бегу, оптимистично завершая эту эпопею.

«Солисты Москвы», которым выпала миссия сопровождать участников гала-концерта, стали свитой, «играющей короля». Именно на оркестровые эпизоды моцартовского шедевра выпали все самые действенные моменты, где музыканты могли показать объемность звучания и энергетический драйв. Когда вступал рафинированный голос рояля, то оркестр рыцарственно следовал за великолепной Елизаветой, вполголоса подчиняясь намерениям солистки.

Идея рассмотреть историю литературного персонажа в разных музыкальных трактовках была заявлена уже в гала. Обаятельный итальянский баритон Габриэле Нани успешно представил два портрета пройдохи Фигаро, известного персонажа опер Моцарта и Россини. И, право, отдать предпочтение только одному из шедевров (прозвучали популярнейшие номера – ария из «Свадьбы Фигаро» и каватина из «Севильского цирюльника») было почти невозможно.

Героем второй половины вечера, безусловно, стал Йенс Линдеманн, канадский трубач, ныне живущий в США. Если в начале программы он добротно, но скучновато сыграл Концерт Гайдна ми-бемоль мажор, то, когда дело дошло до джазового музицирования и исполнения пьесы современного автора Алана Гиллиланда, с артистом произошла разительная перемена. Сменив академический черный смокинг на фиолетовый пиджак, Линдеманн, казалось, преобразился в мага, заворожившего публику. Попеременно играя то на эпатажной, выкрашенной в синие тона трубе, то на золотом, сопранового строя инструменте, артист творил невероятные вещи. Остроумно имитировал знаменитую хрипотцу Луи Армстронга, извлекал какие-то умопомрачительные эффекты с помощью сурдины. Имея явно задатки гамельнского крысолова, он привлек к участию в исполнении находившихся в зале детей, рекрутировав их в волонтеры в антракте. В середине пьесы внезапно поднявшиеся в рост ребята стали раскручивать над головами разноцветные перфорированные игрушечные шланги, издававшие загадочный шелест. На этом фоне запела труба – тихо и лирично, забыв о прежних шалостях. Подвела итог этой истории феерическая виртуозная салса, где слились в общем драйве Линдеманн, «Солисты Москвы», участники Brastrio – пианист Кристиан Александров, посередине пьесы вдруг вставший за барабаны, оттеснив ударника Джоэля Фонтейна, контрабасист Джереми Коутс.
 
 
Кармен, единая в трех лицах
Гюляра САДЫХ-ЗАДЕ
 
 
Постановка «Кармен» – эдакой синтетической музыкально-драматической композиции по мотивам новеллы Мериме и оперы Бизе – стала центральным и, похоже, самым дорогостоящим эпизодом в мультижанровой палитре сочинского фестиваля. Идея слепить из разнородных текстов – балетных, оперных и драматических – цельный спектакль, в котором на равных сосуществовали бы слово, музыка и танец, для фестиваля не нова: в прошлом году сходную операцию совершили над «Евгением Онегиным». В этом году опыты над классикой было решено продолжить: результатом стал спектакль, в котором заглавная героиня представлена в трех обличьях и трех видах. Балетная, оперная и драматическая Карменситы эффектно выходят из дверей, прорезанных в стерильно-белой, кафельной стене больницы для умалишенных (сценограф – Мария Трегубова), где томится несчастный Хосе (актер Михаил Трухин, герой бесчисленных сериалов «про ментов»), и ведут свои партии, причудливо вплетая их в канву драматической истории, придуманной режиссером спектакля Павлом Сафоновым и сценаристом Михаилом Палатником, как бы «поверх» сюжета Мериме.

В драматической части спектакля Хосе – человек нашего времени: успешный сценарист, у которого «поехала крыша» от горя. Задушив в порыве неконтролируемой ревности свою жену-актрису, он вывез труп в лес и закопал там. А потом начисто забыл об этом: типичный случай вытеснения из памяти невыносимо страшных воспоминаний. «Кармен, Карменсита, бедная моя девочка!» – строчки возникают на белой стене, налезая друг на друга, договаривая то, что сам несчастный выговорить не в состоянии.
Собственно, фабула спектакля – это диалоги врача-психиатра со своим пациентом, который воображает себя то Войцеком (Воццеком) из драмы Бюхнера и оперы Берга; то князем Мышкиным из «Идиота», то литературным Хосе. Внешне хлопотливый, но внутренне невозмутимый Врач – прожженный циник, не лишенный своеобразного чувства юмора (его отлично сыграл актер Евгений Стычкин), пытается пробудить подлинные воспоминания пациента, постепенно подводя его к осознанию содеянного. На этом драматическом фоне истории из «наших дней» развиваются параллельные истории балетной и оперной Кармен. Двойное и тройное остранение сюжета Мериме с самого начала задает сложную ассоциативную игру, с привлечением разнородных литературных и оперных аллюзий, в которой задействованы разные языки искусства.



В исполнении испанки Нанси Фабиолы Эрреры звучат самые «вкусные», самые популярные фрагменты оперы – Сегидилья, Хабанера, трагическое ариозо из Сцены гадания, дополненные оркестровым поэтичным Ноктюрном, трогательной арией Хосе «с цветком» (оперный Хосе вполне удовлетворительно был представлен тенором Виктором Антипенко), куплеты Эскамильо (бас Олег Цыбулько). Балетная пара Екатерина Шипулина и Денис Родькин удивительно красиво, графически строго станцевала балетные дуэты, заимствованные из «Кармен-сюиты» Щедрина, сугубо подчеркивая в абрисе танца изысканно удлиненные линии.

Рваная, нелинейная логика сюжета диктовала переключения, резкие сломы нарративности; но удивительным образом зрелище захватывало. Постановщики прочерчивали характеры двумя-тремя резкими штрихами – никакой детализации, перегруженности, сводная репетиция была только одна, в день премьеры; но, как ни странно, предлагаемый ими взгляд на проблему Кармен – как на вневременную, актуальную проблему взаимоотношений полов – убеждал абсолютно.
 
 
Как важно быть всеядным
Ольга РУСАНОВА
 
 
         
 
Человек, приезжающий на фестиваль Юрия Башмета в Сочи, испытывает странные ощущения, ибо сталкивается с явлением, которое можно назвать «расширением диапазона привычных пристрастий» или «размыванием личного вкусового формата». И начинается борьба с собственными ленью и нелюбопытством. Всё дело в том, что фестиваль изначально взял курс на многожанровость и перманентное открытие нового (новой музыки, новых имен). На этот раз данный тренд особо акцентирован в афише, похожей прямо-таки на «пеструю ленту». Сегодня – гала с Вадимом Репиным и Елизаветой Леонской, а завтра – медитация джазмена-«аксакала» из пустыни Калахари Абдуллы Ибрагима. Потом вечер мировых звезд балета к 125-летию Вацлава Нижинского или – знаменитый спектакль МХТ «Контрабас», затем раз – «Ночные снайперы» в компании с «Солистами Москвы». Шеф фестиваля Юрий Башмет, собственно, сам и задает этот вектор, легко переключаясь с солирующего альта на дирижерскую палочку, с Брамса на Арбенину, бывая в равной степени и предсказуемым, и неожиданным.

Потенциальному зрителю приходится стараться, любопытствовать, вникать в джаз, рок, балет, кино точно так же, как в музыкальную классику, с которой прежде всего и ассоциируется имя Башмета. Словом, воспринимать то, что вчера казалось неприемлемым. Быть всеядным. В это понятие входит и лояльность к новым именам. Например, до сей поры мы почти ничего не знали о молодой молдавско-швейцарской скрипачке Александре Конуновой-Дюмортье, победительнице последнего конкурса Йозефа Иоахима. Между тем она блестяще исполнила его Скрипичный концерт, понравилась, заставила запомнить свое имя.

Впрочем, полагаю, что и сама фигура Иоахима – скрипача, педагога, композитора, близкого друга Брамса и Шумана, человека, чье имя носит крупный международный конкурс скрипачей в немецком Ганновере, – стала открытием для сочинской публики. Хотя почему только сочинской? Этого автора редко играют и в столицах. А тут в Зимнем театре – чудесный романтический вечер под названием «Шуман, Брамс и их окружение». В афише – эксклюзивный репертуар и первоклассные солисты. Помимо концерта Иоахима, – почти нигде не звучащий «Концертштюк» для фортепиано и струнных Клары Вик, знаменитой жены Роберта Шумана. Это виртуозное произведение специально для Зимнего фестиваля выучил и не без блеска исполнил молодой московский пианист Николай Хозяинов. Романтический вечер не удался бы без ансамбля «Солисты Москвы» и его шефа Юрия Башмета, который как солист, пожалуй, переиграл всех своих молодых коллег в маленьком, но таком прекрасном «Адажио» Брамса из квинтета (в переложении для альта и камерного оркестра).

Отдельно хочу сказать об особой фестивальной атмосфере, располагающей к общению и бесконечным джем-сейшенам, как и положено на лучших европейских фестивалях. Когда звезды становятся ближе, журналисты не знают отказа в интервью, а сами эти интервью напоминают скорее дружеские беседы.

Каким интереснейшим собеседником оказался канадский трубач Йенс Линдеманн, звезда первого вечера-открытия фестиваля! До встречи в Сочи я с ним была незнакома (он выступал в России только однажды, в Москве). И сама не ожидала, что у меня к нему возникнет столько вопросов! Вот лишь небольшой фрагмент нашей беседы:

– Вы работаете и в джазе, и в классике. Что для вас всё-таки важнее сегодня?
– Я не верю, что есть такое разграничение – классика, джаз. Есть просто музыка. А когда мы говорим: «рок, поп, джаз, классика» – это просто броские этикетки, которые наклеивают музыке и музыкантам звукозаписывающие компании, чтобы продать свой товар. Мне это всё равно: я счастлив, что с детства изучал разные стили и теперь могу говорить на многих музыкальных языках. Такова уж судьба моего инструмента: мы, трубачи, играем классику, джаз, паб-рок. Мы играем всё.

– Но в детстве вы начинали всё же с классики?
– Да. Начало моих занятий было сугубо классическим: в Монреальской консерватории, в Джульярдской академии. Но параллельно я занимался джазом и поп-музыкой, потому что это мне нравилось.

– Когда вы начали заниматься?
– Когда мне было 12 лет, я начал играть на трубе. До этого – с 9-10 лет – занимался на фортепиано. Но вообще-то мечтал об ударных инструментах. В нашем оркестре лучшие исполнители могли перейти на ударные. Но среди 25 трубачей я был самым последним. И дирижер оркестра не мог позволить мне стать ударником. Я сказал маме: «Мне, наверное, придется бросить занятия музыкой». – «Нет, ты не можешь. В нашей семье лентяев и лузеров никогда не было. Раз ты что-то начал, должен закончить». Через год занятий я полюбил трубу.

– Но ведь занятия на трубе – это так тяжело. Говорят, от напряжения даже кружится голова…
– Проблема в том, что на свете есть много трубачей – я говорю это с уважением, любовью и даже трепетным отношением, но они не играют на трубе правильно! Они играют слишком напряженно, с усилием. Инструмент тогда становится опасным, ты начинаешь бороться с ним. Лучшие же исполнители, которыми я восхищался, играют легко.

– Словом, вы в гармонии со своим инструментом?
– Вы прекрасно это выразили – да, именно в гармонии. Это как женитьба – она может быть прекрасной, а может быть ужасной. В музыке – то же самое. Для меня труба – продолжение меня самого, моей личности.

– Сколько у вас инструментов?
– Как вы видели сегодня, я играл на четырех трубах. Мне важно менять инструменты в течение концерта. Это нормально для трубача – играть на разных трубах, флюгельгорне, трубе-пикколо. Если композитор пишет для меня пьесу, я прошу его использовать как минимум три разные трубы, чтобы было интересно публике: она должна не только слышать разные инструменты, но и видеть их.

У Йенса Линдеманна, надо признать, могучая энергетика. Концерта с бисами ему показалось мало. И поздно вечером он «замутил» выступление со своей группой прямо в ресторане за ужином. На призыв его трубы глас неожиданно откликнулся присутствовавший там же Вадим Репин. Решительно расчехлив свою скрипку, он присоединился к Йенсу и Кристиану Александрову, пианисту его ансамбля. Получился незабываемый джазовый джем на тему гершвиновского «Summertime». Кто бы мог подумать, что Вадим Репин – латентный джазмен, притом экстра-класса?

В этом году организаторы фестиваля придумали еще один формат для общения: пресс-клубы. Каждый день в пресс-центре собирались сочинские «акулы пера» и их коллеги, специально приехавшие на фестиваль из других городов и даже из-за границы. Темы заявлялись разные, например: «Нестандартные форматы концертных программ» – тут спикеры Евгения Кривицкая и Юлия Бедерова предложили обсудить актуальность новых форм проведения концертов – с комментариями музыкантов, видеорядом и даже элементами шоу. Лейла Гучмазова и Екатерина Бирюкова начали с аудиторией разговор на тему современной журналистики о культуре. Выяснилось, что проблемы в Сочи те же, что и по всей России: всё меньше пространства в СМИ отводится культуре, всё неохотнее руководители изданий отдают эфирное время или газетные полосы для освещения даже таких крупных событий, как Зимний фестиваль. На пресс-клубе автора этих строк Ольги Русановой и Виктора Александрова «Классика на радио в России и в мире» журналистов более всего задела за живое тема образовательных программ для детей и семейной аудитории. Стало очевидно, что добиться успеха в культурном воспитании нового поколения можно, только объединив усилия «трех китов»: СМИ, концертно-театральной практики и школы.

В целом же, подводя итоги нынешнего Зимнего фестиваля, можно прийти к выводу, что команде Юрия Башмета никакие кризисы не страшны. Фестивальная афиша была по-настоящему звездной, изобретательной, нетривиальной, да и просто богатой на события (напомню, за 10 дней прошло полтора десятка концертов плюс выставки, мастер-классы, кинопоказы и пресс-клубы). Интересно, что придумают через год?

Фото Светланы Мальцевой, Виталия Пустовалова и Сергея Лисицына предоставлены пресс-службой фестиваля
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь