Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Колонки
Музыкальная жизнь №3, 2015
  Евгений БАРАНКИН
 
 
Моя прекрасная мама
К 100-летию со дня рождения Марии Бугачевской

22 марта 1915 года в городе Киеве, в музыкальной семье, родилась моя мама Мария (ее всегда называли Мура) Бугачевская. Замечательные способности к музыке и к игре на скрипке привели ее в класс киевского профессора Якова Самойловича Магазинера, а затем, в 13 лет, ее взял в свой класс знаменитый профессор Московской консерватории Абрам Ильич Ямпольский. У этого великого педагога учились Леонид Коган, Юлиан Ситковецкий, Эдуард Грач и многие другие известные скрипачи, некоторые из них стали выдающимися педагогами (Юрий Янкелевич, Михаил Гарлицкий). Мура делала огромные успехи, в Москве ее слушали и восхищались ее мастерством Жак Тибо и Бронислав Губерман, она дружила с Ойстрахом, называя его Додиком, была пионервожатой у юного Лени Когана. До этого семья оставила Киев, переехала вслед за дочерью в Москву; мамин отец и мой дед Михаил Бугачевский 17 лет был одним из концертмейстеров оркестра Киевской Оперы (где в 1911 году оказался свидетелем убийства Столыпина прямо во время спектакля), а затем стал музыкантом скрипичной группы Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио и Центрального телевидения (ныне – БСО имени П.И. Чайковского), где проработал 42 года...

Мура играла как солистка, камерная ансамблистка, выступала с оркестрами, однажды выиграла конкурс на лучшее исполнение Скрипичного концерта Бетховена. Впереди была большая карьера.
 
 
Однако карты легли так, как они могли лечь в конце 1930-х годов. Ее жених, молодой талантливый поэт, совершил несколько опрометчивых поступков и «загремел» на много лет в места, увы, столь отдаленные. А его 23-летняя невеста (не жена, а просто любимая девушка!) сначала оказалась в Бутырке, а потом была сослана в места поселения (Казахстан, Мартук).

Что пережили ее родители, говорить не надо, а она – активная, динамичная и спортивная девушка с невероятным запасам жизнелюбия, который сохранила до своих последних дней, организовала там, в ссылке, оркестр русских народных инструментов, курсы ворошиловских стрелков, секцию бега на длинные дистанции.

Ее настоящим другом (да-да!) стал местный начальник НКВД, потом он бывал у нас в гостях в Москве, я его хорошо помню и до сих пор дружу с его дочерьми... Всё закончилось полной реабилитацией, как это порой случалось! Потом мама стала солисткой-скрипачкой филармонического отдела Москонцерта, много играла разных музыкально-просветительских программ. Во время войны вместе с фронтовой бригадой, с композицией «Алые паруса» по балету композитора и пианиста Владимира Юровского (основателя знаменитой музыкальной династии), выступала на кораблях и подводных лодках Северного флота, была удостоена многих военных наград.

Перед войной она вышла замуж за моего отца, Семена Баранкина, прошедшего первую треть войны, потом отозванного в Министерство обороны (военно-полевая связь, радиорелейные линии, Останкинская башня впоследствии), а я родился в эвакуации, в Свердловске.
 
 
Мама свободно говорила и читала по-английски, немного (от бонны в Киеве) по-французски, прекрасно играла в теннис, плавала, каталась на коньках, повидала разные страны – и с гастролями, и с частными визитами (об этом говорит трогательная надпись Яши Хейфеца на его портрете) и весело, «запойно» дружила с такими же, как она, яркими энергичными, незаурядными людьми, обожала своих близких подруг. Это были актеры, журналисты, физики, поэты (она очень любила и уникально знала поэзию), спортсмены и, конечно, музыканты. Очень интересная страница ее творческой жизни – те балетные (и не только балетные) скрипичные соло, которые она играла, аккомпанируя выступлениям на концертной сцене (много лет!) Майи Плисецкой (дружба с ней, а потом и с Родионом Щедриным была очень искренней и горячей) и других известных балерин того времени (Виолетты Бовт, Элеоноры Власовой). Все знаменитые соло из знаменитых балетов, а также непревзойденный «Лебедь» Сен-Санса в исполнении Майи Плисецкой сопровождались ее удивительно красивым скрипичным звуком: тут соединялись и ее фантастическая музыкальная природа, и замечательный итальянский «породистый» инструмент (сейчас он принадлежит Юре Башмету, а играет на нем концертмейстер Камерного оркестра «Солисты Москвы»).

Уникальное жизнелюбие, яркий темперамент, любовь к людям создавали вокруг нее особую ауру. Мне хотелось иногда, чтобы она стала поспокойней, посдержанней, я боялся за ее нездоровое сердце, но, будучи прабабушкой, она ходила на очень многие концерты, в театр – драматический и музыкальный, была активным членом СТД (при поступлении ее поручителями были Майя Плисецкая и Михаил Царёв), дружила с Эскиными – отцом и дочерью, держала гостеприимный открытый дом в Дегтярном переулке, много общалась с родителями моей супруги Наташи, а с ее отцом, композитором Михаилом Зивом их объединяло огромное сходство темпераментов. Родители успели весело отметить свою золотую свадьбу в маленьком уютном ресторанчике среди семьи, родных и очень близких друзей.
 
Мура Бугачевская, Семен Баранкин с правнуком Ильёй. 1999.
...За несколько дней из ухода из жизни в 86 лет она посетила концерт своего любимого пианиста и большого друга Володи Крайнева в Большом зале консерватории, где сама играла не раз. Это было 22 апреля 2001 года, а 26 апреля они с папой вернулись из булочной, мама поставила сумку, присела на стул, и ее земная жизнь завершилась в одно мгновение... 22 марта (ее любимое время года – весна, любимые цветы – ландыши) 2015 года ей исполнилось бы 100 лет. Будем помнить...
 
 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь