Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Рецензии
Музыкальная жизнь №3, 2015
Евгения КРИВИЦКАЯ
Шут с ним
Афиша Екатеринбургского театра оперы и балета пополнилась еще одним сочинением Верди
 
 
       
 
За «Риголетто» – шлейф сценических трактовок. Есть и обширная российская история, более того, в самом Екатеринбурге оперу ставили до нынешнего года семь (!) раз, начиная с 1912 года. Причем чем ближе к нашему времени, тем длительнее она удерживалась в репертуаре.

Ну, а за ближайшими примерами далеко ходить не надо: несколько месяцев назад Большой театр показал «Риголетто» в версии Роберта Карсена, где действие происходит в цирке. Московский режиссер Игорь Ушаков, успешно сотрудничающий с Екатеринбургской Оперой (это его третья премьера) пошел по сходному пути. Его герои тоже кривляются и паясничают, затмевая в этом шута Риголетто. Так что не сразу можно идентифицировать главного героя, появляющегося среди пестрой толпы. На балу у Герцога мечутся странные личности в одинаковых набивных пиджаках, группы чудаковатых бородачей в очках. «Мы условились, что перед нами – праздное общество, и праздный образ жизни персонажей находит выражение в том, что они устраивают карнавальные вечеринки, – подчеркивает художник по костюмам Ирэна Белоусова. – В нашем спектакле герои будут плавно перемещаться с одной ”тематической” вечеринки на другую, переодеваясь и развлекая себя и друзей». Эта линия действительно последовательно проведена через весь спектакль: в сцене похищения Джильды придворные появляются в кроваво-красных костюмах арлекинов, вызывая в памяти… бергмановскую «Волшебную флейту» с ее маврами-арлекинами… Вообще по ходу спектакля возникают разные «отсылки» в другим постановкам, как будто режиссер ведет некий постмодернистский диалог с театральной традицией.

Изобретательность в дизайне одежды не продолжилась в сценографии Алексея Кондратьева. Однотонные (как в гостиницах) стены, отсутствие меблировки – Риголетто и Джильда разговаривают, сидя на некой прямоугольной конструкции. Подвешенные за их спинами гигантские обручи вызвали скорее вопросы – к чему эта цирковая атрибутика?

Но вернемся к экспозиции персонажей. Как и положено, оргию прерывает явление Графа Монтероне (Станислав Трофимов), обвиняющего Герцога в надругательстве над его дочерью. Монтероне одевают в белый врачебный халат – такой вот резкий цветовой контраст. Миссия Монтероне, как это можно попытаться прочесть «между строк» – «лечить» общество, это сборище легкомысленных распутников. Но по факту его слова «пробивают» лишь одного персонажа – Риголетто.

На первом спектакле партию заглавного героя спел итальянец Дэвид Чеккони, 44-летний баритон, как раз специализирующийся прежде всего на наследии Верди («Жанна Д’Арк», «Набукко», «Симон Бокканегра», «Дон Карлос», «Бал-маскарад», «Фальстаф»). Чисто внешне он не слишком вяжется с тем образом, который предполагал Гюго, а вслед за ним и Верди. У певца высокая, статная фигура, ни о каких внешних уродствах тут речи нет. Так что изначальная идея, что горбун Риголетто озлоблен на людей из-за своей физической ущербности, совершенно «не играет». Риголетто во всех смыслах сам выбрал свою судьбу и вовсе не вызывает жалости: фактически он дважды разбивает жизнь своей дочери Джильды: в первый раз, отгораживая ее от внешнего мира, во второй – отлучая ее от Герцога.

Риголетто в спектакле Ушакова – «одинокий волк», излучающий опасность для окружающих. Не случайно во втором акте, когда он приходит во дворец искать похищенную дочь, придворные в буквальном смысле «забивают» его ногами. Костюмы тореадоров в этот момент подчеркивают символичность происходящего.

Собранный плотный звук, мрачноватый тембр, осмысленная артикуляция фразы – партия Риголетто удалась итальянскому гостю и с вокальной точки зрения, и актерски. Что касается интерпретации, то во многом она подчинялась требованиям режиссера, о чем Чеккони рассказал в сетевом интервью: «В каких-то местах, где в других постановках мой персонаж плакал, здесь режиссер просил меня изобразить недоумение на грани помешательства и замешательства. В других моментах вместо гнева открытого это могла быть большая замкнутость. Речь идет об эмоциональных нюансах, которые мне как раз интересны, потому что они открывают оперу с других неожиданных сторон».

На премьере партию Джильды спела Венера Гимадиева, привлекающая внимание в вердиевском репертуаре со времени ее блистательного выступления в «Травиате» в Большом театре. Певица, только что завоевавшая премию на конкурсе оперных певцов в Париже, подтвердила свой нынешний статус примы. Стабильность, с которой она провела эту рискованную партию, уверенность технического мастерства и эмоциональное вложение, – всё это позволило «прожить» вместе с ней историю героини, прошедшей сложные метаморфозы. Из простушки, мечтающей о «прекрасном принце» и стремящейся убежать на волю – до оскорбленной в чувствах женщины, стремящейся во что бы то ни стало доказать, как высока ее любовь – вплоть до самопожертвования во имя возлюбленного, который и думать забыл о ней и так и не узнал, что жизнь его подвергалась опасности. Ушаков, как прокомментировала Венера Гимадиева, имел свой взгляд на эту ситуацию, опираясь на первоисточник – пьесу Гюго: «Этот поступок – такая форма мщения. Женщина приносит себя в жертву недостойному человеку, чтобы он думал о ней». В общем, сложная вещь – психология….

Визуально трансформация образа Джильды выразилась в перемене костюмов: в первом действии она – «голубая героиня», одетая в ярко бирюзовое платье пансионерки с белым накладным воротничком. Во втором мы видим ее выбегающей из покоев Герцога к Риголетто в одежде стриптизерши – леопардовые лосины, подвязки на щиколотках, декольте, перья… Так нам демонстрируют «падение» Джильды. В конце дуэта (блестяще проведенного Гимадиевой и Чеккони), где она рассказывает о своем грехопадении, Риголетто набрасывает ей на плечи свое серое пальто, скрывая от посторонних глаз ее вызывающий наряд (читай – позор) и этим жестом примиряясь с ней. Серые монашеские цвета остаются с ней до конца спектакля: жизнь кончена, надежды разбиты.

Тенор Георгий Васильев из московского театра Новая Опера – Герцог, чьих баллад и песенок всегда ждут с нетерпением, – не удивил, но и не разочаровал. Как это ни парадоксально, но запомнились как раз не самые популярные страницы: его сцена с Джильдой в первом акте и сольная ария во втором, где он, боксируя, печалится и негодует о потере любимой. Сцены с придворными прозвучали однообразно, в одном громком нюансе и несколько формально. Как показалось, типаж бездумного шалопая несколько «узок» для этого певца, глубоко лирического по натуре. Впрочем, все верхние ноты были уверенно взяты, так что виртуозной стороне исполнения остается поаплодировать.

Труппа Екатеринбургского театра сейчас обладает и собственным сильным составом. Жаль, что не удалось побывать на втором спектакле, где главные партии спели как раз «свои»: Ильгам Валиев (Герцог), Юрий Девин (Риголетто) и Ирина Боженко (Джильда). Но и в первый вечер порадовали Надежда Бибинцева – кокетка Маддалена, Гарри Агаджанян – демонический Спарафучиле, появляющийся в буквальном смысле слова из-под земли в образе садовника. Эдакий фантом, материализация мыслей Риголетто: Спарафучиле, предлагая услуги киллера, при этом подрезает цветочки на клумбе. Идиллическая картинка попадает в резонанс с вкрадчивой, ласкающей слух мелодией, которую играет оркестр. В финале оперы розы отцветают, а вместо трактира на сцене вырастает роща «печальных» кипарисов, под сенью которых разворачивается последний акт драмы…

Подведем итог увиденному. Выбор «Риголетто», оперы из числа «кассовых», способных привлечь широкую публику. В условиях секвестрования бюджета, которому подвергся театр, фактор, безусловно, важный. Тем более что и раритеты – как «Гриф Ори» или «Сатьяграха» – в сбалансированной афише театра имеются. Впрочем, никаких «против» эта вердиевская партитура вызвать вообще не может, настолько хороша музыка, в чем мы смогли еще раз убедиться. И, пожалуй, главные достижения этой постановки сосредоточены именно в музыкальной интерпретации. Уверенная и эмоциональная игра оркестра под управлением главного дирижера театра Павла Клиничева, замечательный ансамбль солистов и виртуозный хор – необходимые слагаемые успеха любого оперного спектакля. Не всегда ясные подтексты происходящего на сцене не помешали насладиться красотами партитуры. Остается поздравить постановочную команду с рождением спектакля.
 
   
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2018
Журнал Музыкальная жизнь