Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Интервью
Музыкальная жизнь №7-8, 2015
Дмитрий ГРИНЧЕНКО: Фестивальные концерты должны вызывать дискуссию
 
  Дмитрию Гринченко, основателю и руководителю «Русского концертного агентства», неинтересно ходить протоптанными тропами и по проложенным до него дорогам. Ему интересно создавать что-то новое; например, одно из первых в России частных концертных агентств, которое работает на концертном рынке с 2007 года, и работает успешно. Фестивали в Сочи и Ярославле, Омске и Ростове-на-Дону, организация международных турне оркестров «Новая Россия» и «Солисты Москвы», проведение Молодежных и Детских музыкальных Академий стран СНГ и Балтии в Самаре, создание первого Всероссийского юношеского симфонического оркестра и Образовательных центров в различных городах России – вот далеко не полный перечень проектов, которые ведет Агентство. Тем для обсуждения нашлось много, так что разговор в лобби ярославского отеля оказался длинным, но безумно увлекательным

Гюляра САДЫХ-ЗАДЕ
 

– Что послужило первичным импульсом к созданию Агентства?
– Агентство существует 8 лет – столько же, сколько Зимний фестиваль в Сочи. Точнее, мы открылись в ноябре 2007 года, а в феврале 2008 провели наш первый фестиваль.

– Фестивалем в Сочи руководит Юрий Башмет. Надо ли понимать ваш ответ в том смысле, что вам удалось открыть Агентство только при поддержке Башмета, который одним своим участием обеспечивал финансирование фестивального проекта? Значит, косвенно, Агентство создавалось «под Башмета» и его многочисленные проекты?
– Мы начали сотрудничать с Юрием Абрамовичем задолго до возникновения Агентства. И до возникновения Зимнего фестиваля. Идею создания Агентства мы обсуждали с ним почти год, прежде чем решились его учредить. Перед нами стоял главный вопрос: чем мы будем заниматься, какова будет деятельность Агентства? Создать можно что угодно, но важно четко представлять себе зачем. Чем конкретно будет Агентство заниматься. И после долгих обсуждений и дискуссий мы поняли, что для нас главное – вносить некий вклад в публичное концертное пространство. При этом проекты, связанные с именем Юрия Абрамовича, для нас изначально являются приоритетными.

– В России наблюдается страшный дефицит частных концертных агентств. Практически, у нас нет таких. Я лично знаю только два концертных агентства в Петербурге, но они почти не работают в публичном поле. Потихоньку устраивают какие-то незаметные концерты за рубежом, собирают наспех слепленные камерные оркестры и задешево отправляют их в Европу. Более-менее заметную деятельность развивает разве что Петербургское Филармоническое общество…
– Да, это вопрос непростой и болезненный для всех. Тех, кто просто хочет по-быстрому заработать какие-то деньги, вывозя самодельные оркестры за рубеж, или устроив пару концертов певцу или пианисту, много. Я для себя делю агентства на те, которые реально организуют так называемые «афишные» концерты, и те, кто просто хочет заработать, по-быстрому, и не проводит никакой осмысленной художественной политики. Не пытается создать именно творческий художественный продукт для зрителей.
Я приезжаю в Италию – и чуть ли не в каждом городе висит афиша «Русский балет». Кто эти люди, откуда они, из каких театров? Никто не знает. А качество самого продукта на сцене порой просто ужасающее.

– Полагаю, что у РКА в России – широчайшее поле для применения сил; ведь у вас практически нет конкурентов. Кроме разве что Московской филармонии.
– Вообще-то, я – сторонник конкуренции. Если конкуренции нет, это обедняет отечественный музыкальный процесс. Скучно становится, нет свежих идей, каких-то новых подходов. Конкуренция стимулирует. При этом нам никогда не было интересно что-то у кого-то подсмотреть, скопировать, повторить. Конкуренция именно держит в тонусе. Я занимаюсь организацией концертов более 20 лет. И я вижу, как в эту область приходят люди с желанием работать, с идеями. Они работают год, от силы – два; потом наступает разочарование, потому что приходит понимание того, что это не такое простое дело, как им казалось. И деньги эта деятельность приносит не так скоро, как хотелось бы. И тогда вчерашние энтузиасты перестают этим заниматься. На моих глазах в Москве возникало и умирало немало агентств, за то время, что мы работаем. И мне грустно было смотреть на это.

– Чем объясняете их неудачи?
– Есть какие-то сложности субъективные, но есть и объективные. В нашей стране частные агентства не могут конкурировать с государственными структурами – филармониями, которые имеют госбюджет и свои залы, за которые не приходится платить аренду. С филармониями частному агентству конкурировать крайне сложно, особенно агентству начинающему.
Могу сказать, что первые года два в момент создания Агентства мы проводили в Москве по 5–7 концертов в месяц в центральных залах (Большом зале консерватории и КЗЧ). Для частного агентства это очень много. А в последние годы мы практически ушли с московского рынка. Потому что экономически невозможно конкурировать с Московской филармонией. У них есть собственная структура по продаже билетов, то есть они не платят сами себе комиссию, есть свои залы, свои коллективы, с которыми они могут договариваться на совсем других, более льготных условиях, нежели я, частный продюсер. И, наверное, это неплохо. Это просто жизнь.
Еще до кризиса мы как-то посчитали смету концерта. Если делать ровно тот же проект, что сделала бы Московская филармония, он обошелся бы Агентству ровно на 1 млн рублей дороже. Соответственно, этот миллион нужно переложить на стоимость билетов, так? Получается колоссальная неэффективность; нужно придумать что-то из ряда вон выходящее, чтобы проводить это в Москве. И подобные проекты мы делаем, но просто таких концертов в год мы стали проводить гораздо меньше. А обычные концерты проводить в Москве невозможно, просто нерентабельно. В Европе всё устроено несколько по-другому. Но мы-то живем и работаем в наших реалиях.

– Но есть же возможность выхода на европейский рынок? Некоторые наши люди уже давно успешно этим занимаются, организуют концерты и в Берлинской филармонии, и в венском Музикферайне.
– У нас есть опыт проведения концертов и в Берлине, и в Риме, и в Лондоне. Конечно, есть различия между странами, но в абсолютных цифрах (учитывая вместимость залов, базовую стоимость билетов на концерты) можно сказать, что аренда залов стоит меньше, чем в Москве. Так что там концерты проводить более реалистично в плане окупаемости. Однако Большой зал Берлинской филармонии дают не всем, там есть некий отбор артистических фигур, некая планка качества. Есть агентства, с которыми они работают, а есть другие, с кем они не работают, в том числе, потому что просто их не знают и не будут рисковать.

– Но в Камерном зале выступают иногда совсем неизвестные музыканты-дебютанты…
– Да, с Камерным залом всё проще. Но нам хотелось провести концерт в Большом зале Берлинской филармонии, была такая idee fixe. Провели, удовлетворили свои амбиции. И аренда зала оказалась приемлемой, притом что мы выбрали не самый дешевый вариант стоимости билетов.
Дело в том, что в Берлинской филармонии стоимость аренды зависит от стоимости билетов. Чем выше цена билета, тем дороже обойдется аренда. Но варианты стоимости тоже зал дает, там внимательно контролируется процесс, чтобы зрителям было удобно и понятно, куда и зачем они идут и сколько это будет стоить.
В Берлинской филармонии продают билеты сами, ты не имеешь права продавать билеты самостоятельно. Также, при оплате аренды, они предоставляют некий базовый пакет рекламы и продвижения концерта. Ты, если есть желание, можешь дополнительно рекламировать свой концерт, организовать рекламную кампанию. Насколько помню, аренда зала обошлась мне в 8 тысяч евро. На тот момент примерно столько же стоила аренда БЗК. Только в БЗК 1700 мест, а в Берлинской филармонии – 2200. Так что касса приносит в Берлине больше. В Германии при организации концертов всё-таки стремятся к самоокупаемости.

– Но как тогда вам удалось организовать фестивали в Сочи и в Ярославле? И как вы договорились с Ярославской филармонией? Очевидно же, без спонсорской помощи такой фестиваль провести бы не удалось.
– Ярославский фестиваль – отличный пример того, как мы работаем в регионах. Мы с Юрием Абрамовичем два года думали о фестивальном проекте в городе, который был бы расположен недалеко от Москвы и имел бы богатую историю. Выбирали, где это лучше сделать: во Владимире, Суздале или Ярославле. Словом, в каком-то из городов «Золотого кольца», старинном, где был бы красивый исторический центр. Идея была в том, что зарубежные артисты прилетают в Москву и прямо на машине, без пересадок, едут в Ярославль, наблюдая по дороге красивые пейзажи. И приезжают опять-таки в красивое историческое место.
Выбрали Ярославль, по нескольким причинам. Это довольно большой, и притом активно развивающийся город. Но в первый год нам так и не удалось провести фестиваль. Потому что мы не получили никакой поддержки от губернатора. Как и во всех российских регионах, губернатор на порядок влиятельнее мэра города. И областной бюджет располагает бoльшими возможностями, нежели городской.
Во второй год мы опять не получили поддержки. Но поняли, что если два года подряд отменять фестиваль, который успели проанонсировать, мы его никогда не сделаем. Тогда мы договорились с Филармонией, что они отдадут нам деньги за проданные билеты, а остальное будем дофинансировать просто из оборотных средств Агентства. Денег вообще ни на что не хватало; Башмет выступал без гонорара, и мы как-то выкрутились, провели три концерта. Это был наш подарок Ярославлю. И только после этого власти Ярославля стали нам доверять. Они увидели продукт, который и в творческом плане интересен, и зрителям нужен, и решили нам помогать. Но изначально раскачать фестиваль в Ярославле было совсем непросто.

– Но как же так? Вот вы пришли на прием к губернатору, рассказали про ваши идеи. Неужели имя Башмета не сработало?
– Вы знаете, когда мы запускали ярославский проект, подобных региональных фестивалей было крайне мало. Никто не мог поверить, что знаменитый музыкант, живущий в Москве и выступающий везде, захочет делать фестиваль в российском регионе. Правда-правда; у нас и в Сочи поначалу было то же самое. В первый год нас критически никто не хотел поддерживать. За две недели до фестиваля у нас привлеченных денег в бюджет было – ноль! Любых: городских, областных, от Министерства культуры. И так, без денег, мы все-таки решили запустить фестиваль в Сочи. И буквально в самый последний момент, за 10 дней до открытия, нашли финансирование и провели фестиваль.

– А деньги от продажи билетов?
– Они никогда не окупают всех затрат…

– А вам не страшно было? За 10 дней до фестиваля ни копейки денег…
– Риски есть всегда; я это понял еще в 1993 году, когда проводил свой первый концерт. Просто есть риски сознательные, а есть бессмысленные. Мы хотели сделать фестиваль в Сочи, и мы его сделали. Потому что изначально понимали, зачем он там, как фестиваль будет развиваться, что мы хотим получить в творческом плане. Если бы не знали, может и не упирались бы так.

– Это здорово, конечно. Но, исходя из вышесказанного, получается, не будь Башмета и его представительства, денег вам бы никто не дал.
– Конечно. И не будь Спивакова, денег на проекты Дома музыки тоже никто бы не дал. В России деньги дают чаще всего под крупную фигуру: под Башмета, под Мацуева, под Гергиева. Но это нормально, должны быть гарантии качества и заметности проекта, на который выделяют деньги. Но дальше вопрос, что ты будешь с этими деньгами делать. Есть ли концепция фестиваля, понимание, чем он будет отличаться, как он будет к конкретному городу привязан по разным факторам, как фестиваль будет развиваться. Это всё вопросы не такие простые, как кажется.
Вот Свердловская филармония думает об оригинальной концепции создания региональных фестивалей. Ее директор Александр Николаевич Колотурский придумал Форум симфонических оркестров, придумал фестиваль «Евразия», используя уникальное местоположение Екатеринбурга. Умный человек, я очень его уважаю. В регионе должна создаваться своя культурная среда, и фестивали – мощные инструменты ее формирования.

– Полностью с вами соглашусь. Однако вернемся к ситуации с ярославским фестивалем. Вы в конечном итоге вступили в диалог с местной властью и…
– Да, и нам начали выделять деньги для фестиваля. В Ярославле мы не берем зал в аренду; но и сбор от продажи билетов Ярославская филармония оставляет себе.

– Из чего же складывается бюджет фестиваля?
– В данный момент – из денег, которые выделяет Ярославская область, и спонсорских денег, которые мы привлекли сами.

– Поговорим о содержательной стороне. Откуда в афише возникли эти чудесные палестинские музыканты, братья Журбан, играющие на удах традиционную арабскую музыку? Один концерт – в русле world music, другой – барочный, еще более интересный и неожиданный.
– Мы каждый год придумываем и привозим в Ярославль что-то оригинальное, необычное. Ярославский фестиваль имеет свою специфику, он отличается от Сочи. Это фестиваль музыкальный, где мы пытаемся показать разные грани такой глыбы, как музыка. В прошлом году мы привозили ансамбль «Страсбургские ударные», в этом году у нас трио удистов из Палестины. Это всё концерты не для большого зала на тысячу мест. В Сочи, в Зимнем театре, звучание удов или негромкий тенор Капеццутто попросту утонули бы. Это бы не произвело такого впечатления. А в Ярославле зал по существу камерный, да и публика уже привыкла к нашим экспериментам.
Сочинский фестиваль – это фестиваль крупных форм. На прошлом фестивале, на мой взгляд, очень удачно прошел балетный гала, танцовщики подобрались просто экстра-класса.

– Да и сценическая фантазия на тему «Кармен», скажу вам, показалась очень органичной и по сценографии, да и по тексту вполне даже внятная…
– На мой взгляд, в спектакле надо бы доработать начало, первые полчаса. Вторая половина спектакля идет на одном дыхании, а вот первая слегка провисает. Мы потом спектакль много раз пересматривали, я лично смотрел его семь раз. Начало эмоционально не до конца задевает зрителя. А хочется погрузить его в пространство спектакля сразу. Но мы дорабатываем сейчас «Кармен».

– Что касается программы Ярославского фестиваля, то очень многое в ней мне понравилось. И Трио братьев Журбан, и проект «Кто боится барокко?», и концерт Татьяны Самуил со товарищи. Фактически, концерт превратился в ее бенефис.
– Мы с Таней много говорили после концерта. Обсуждали пьесу Софии Губайдулиной, которая в итоге оказалась отличным началом концерта. Публика приходит в зал, не до конца понимая, что ее ждет, думая о чем-то своем; и Губайдулина сразу же так бьет по голове, что после этого с публикой можно делать, что угодно, она примет всё, и ничему не удивится. Публика после такой пьесы становится гораздо внимательнее к происходящему на сцене, податливее. И потом ребята очень хорошо сыграли переложение «Гольдберг-вариаций» для струнного трио, четко, точно, такие были звонкие яркие тембральные краски. И тогда я поймал себя на мысли: если выхожу с концерта полностью удовлетворенный, или наоборот, ничего не получив на концерте – значит, это не фестивальный концерт. Всё-таки фестивальные концерты должны приглашать к дискуссии. Хотя бы среди самих организаторов фестиваля. Тогда открывается возможность совершенствоваться, двигаться вперед.

– Я недавно с изумлением узнала, что вы еще проводите фестиваль в Италии…
– Да, уже три года. Мы проводим его в местечке Просекко, в провинции Венето. Нам очень нравится это место.

– И как же он возник?
– Примерно 3-4 года назад я понял, что российский рынок все-таки имеет пределы емкости. Нет уже сил порой возделывать русские города до бесконечности, и появилась мысль сделать небольшой фестиваль где-нибудь за рубежом. Но не так, как обычно делают наши русские люди: всё привезти с собой, и деньги, и артистов, и сделать фестиваль для себя и «под себя». А сделать фестиваль, который стал бы органической частью культурной жизни местечка, и смотрелся бы уместно на европейском поле. Мы встретились с Алессио Пьянко, представителем итальянского концертного агентства в Модене, и я ему говорю: «Слушай, Италия – моя любимая страна в Европе. Но у вас всё переполнено, не вижу места, где можно было бы сделать фестиваль». А Алессио отвечает: «Поезжай в Просекко, посмотри…»
Я до этого думал, что Просекко – это просто название газированного вина. Оказалось, это очень приятное место, неподалеку от Венеции, где на площади примерно в 30 км разбросаны живописные старинные городки и села, раскинуты виноградники, и там испокон веку делали это вино, Просекко, из местных сортов винограда. Итальянские села XIV века, старинные деревенские дома… Я побывал во многих хозяйствах, везде спрашивал: «Сколько лет ваша семья владеет этой землей?» Минимальный ответ был: 300 лет. Остальные отвечали, что не очень точно помнят. Поэтому в душах тамошних жителей живет кровная заинтересованность во всём, что происходит у них на земле. Они не равнодушны и к фестивалю, потому что это становится частью их общественной жизни. Исторически Просекко – важное для Венеции место; венецианские дожи выезжали сюда, в предгорья Альп, летом, когда в самой Венеции становилось душновато. Поэтому там множество прекрасно сохранившихся венецианских вилл, некоторые вошли в список культурного наследия Юнеско. Есть даже специальный раздел «Виллы Венето». Там жил Тициан. В общем, в этом месте ты чувствуешь ауру старины, историю, и вокруг там очень красивые ландшафты. Никогда раньше там не проводили фестиваль, что для меня было просто удивительно. Но мэр города Конельяно, самого крупного города в этой местности, очень заинтересовался идеей.

– А как там дела обстоят с концертными залами?
– В самом Конельяно есть городской театр. В аббатстве в городе Фолина есть прекрасный собор Св. Мартино, в котором записывается много камерной и барочной музыки. Рядом, в городке Виттория Венето, проходит довольно известный конкурс инструменталистов, и все итальянские скрипачи на определенном этапе карьеры должны на этом конкурсе победить. Так что культурная среда там есть, мы основали фестиваль не на пустом месте.
Сейчас мы собираем и проводим в Просекко шесть концертов. В этом году думаем провести семь. В среднем, концерт собирает около шестисот и более слушателей. Есть и ограничения: собор вмещает до шестисот человек. Но мы ставим дополнительные скамьи, стулья, придумываем, как рассадить людей. Один концерт мы проводим прямо во дворе аббатства в Конельяно, туда собиралось два года назад около 800–850 человек. Приезжают жители ближних городов, туристы, это довольно популярное туристическое место.
Теперь нам дает деньги не только мэрия Конельяно, но и мэрии городков, где проходят концерты. Даже регион Венето выделил нам в этом году 5 тысяч евро. Я не шучу! Для меня было изначально важно, чтобы жители Просекко не воспринимали фестиваль, как некий подарок от русских, инородный предмет, который упал с неба. Мне было принципиально важно участие с их стороны. А уж объем этой помощи – вопрос дальнейших дискуссий. Это уже наше дело, сможем ли мы наладить сотрудничество с местными мэриями и получить от них помощь. Это то, о чем я всё время говорю Алессио: «Мы можем вложиться в Просекко, а можем и в другое место. Поэтому давай усиливать взаимодействие с итальянскими партнерами, важно, чтобы они тоже участвовали в организации фестиваля, чувствовали свою ответственность».

– И каков артистический состав?
– К нам приезжали и Вадим Репин, и Максим Венгеров, приезжал оркестр «Солисты Москвы». А публика приходит в основном местная.

– Но ведь у фестиваля наверняка есть партнеры и с российской стороны?
– Конечно. У наших партнеров есть определенные бизнес-интересы в Италии, но не могу сказать, что наш фестиваль сегодня так уж помогает им в бизнесе. Но они понимают важность участия в культурной жизни страны, где они работают и занимаются бизнесом.

– Но как вы все-таки пришли к продюсерской деятельности? Вы ведь начинали, как альтист, играли в оркестре…
– У меня были разные этапы в жизни. Например, я организовывал молодежный музыкальный фонд в 90-е; потом был директором оркестра. Потом пять лет проработал в Московской филармонии, приобрел кое-какой организационный опыт. На каком-то этапе работы в Филармонии я вдруг четко понял: если я сейчас не сделаю решительный шаг, не уйду оттуда, и не открою свою собственную компанию, у меня через год-два не будет сил, чтобы сделать это: ни физических, ни моральных, ни эмоциональных. У меня произошло непростое расставание с Филармонией, с которой мы сейчас опять в замечательных партнерских и дружеских отношениях. Жизнь всё расставляет на свои места.

– РКА ведет несколько молодых музыкантов-инструменталистов, таких как Алена Баева, Александр Бузлов. Вы представляете их интересы только внутри России или в Европе тоже?
– По-разному. Стараемся вести их и там, и здесь.

 
 
   
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2018
Журнал Музыкальная жизнь