Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Интервью
Музыкальная жизнь №2, 2016
 
Рене ПАПЕ: Нет и не может быть никаких специальных вагнеровских певцов

9 марта в рамках III Международного фестиваля «Опера априори» в Москве выступит Рене Папе с уникальной программой, которая называется «Wagner bel canto». Знаменитый бас станет третьим по счету немецким вокалистом, после Йонаса Кауфмана и Андреаса Шолля, представляющим свою сольную программу на этом фестивале в Большом зале консерватории. Накануне визита в Москву певец ответил на вопросы «Музыкальной жизни»

Екатерина БЕЛЯЕВА
 
 

– Когда вы в последний раз выступали в Москве?
– Кажется, прошлой зимой, которая была не очень зимней: стояли неожиданно теплые деньки. Честно говоря, я не помню точно, что именно пел. Я запоминаю только атмосферу, а в Москве она была замечательной. Захотелось снова вернуться в ваш город и в вашу страну.

– Название вашей предстоящей программы звучит весьма иронично. «Wagner bel canto» – это описание каких-то отношений немца и «красивого» пения»? Cосуществования, дуэли, тайной привязанности?
– Хороший и правильный вопрос. Дело в том, что история развела в стороны Вагнера и композиторов бельканто. Хотя с некоторыми из них Вагнер дышал одним воздухом. Верно, что Вагнер «строил» немецкий оперный театр в Германии, но ряд опер он начал или продолжил сочинять в Италии, написал важнейшие свои вокальные пассажи в Венеции и на Амальфитанском побережье. К сожалению, эти факты его биографии быстро забылись. В XX веке произошел неприятный во всех смыслах раскол вокалистов на вагнеровских исполнителей и певцов бельканто: одни поют громко, почти крича, а другие пользуются инструментарием «красивого» пения. На мой взгляд, нет и не может быть никаких специальных вагнеровских певцов. Без идей бельканто петь музыку Вагнера венецианского, скажем, периода, не имеет смысла, так как сам Вагнер заложил эти идеи в свои композиции. Или вот особенности так называемого вагнеровского дирижирования: «правильный» дирижер должен уметь вести оркестр по белькантовски деликатно, красиво, читай: тихо и мягко, чтобы давать простор певцам, не провоцировать их на громкое доминирующее пение. Как человек, которого ошибочно причисляют к вагнеровским певцам, я чувствую всё это иначе. Согласен, что возникает определенная трудность перевода бельканто на немецкий язык с его жесткими консонансами, но она преодолима. Это challenge, постоянный вызов, который я готов принимать: петь Моцарта, как Вагнера, а Вагнера, как Моцарта! Моцарта, Верди, Римского-Корсакова, другого композитора бельканто – не в имени соль.

– Вы поете и русский репертуар. Знаете русский?
– Учил в школе: я же родился в восточной Германии. Но сейчас всё забыл, те детские навыки давно потеряны.

– Но вы продолжаете жить в Саксонии?
– Да, формально продолжаю. В Дрездене мой дом, семья, предки, друзья детства, Кройцкирхе, где я шесть лет пел в хоре мальчиков. Всё это важно, хотя редко остаюсь в Дрездене надолго. В основном живу в Вене, плюс регулярные выезды в Нью-Йорк надолго – иногда на месяц, в зависимости от продукции, в которой я участвую в Метрополитен.

– В вашей московской программе представлена целая палитра вагнеровских персонажей: Ганс Сакс, Вольфрам фон Эшенбах, Вотан и Король Марк. По какому принципу вы их классифицируете?
– Для меня это четыре совершенно разных характера. Ганс Сакс из «Нюрнбергских майстерзингеров» – сапожник, я бы его определил как «просто человека». Это обычный мужчина в возрасте 50-60 лет, чья жизнь сильно загружена бытом, его целиком занимают разные частные и общественные дела, за которыми он не слышит ударов собственного сердца, разрываемого катастрофами личного свойства. Вольфрам из «Тангейзера» – поэт, у него как у более мудрого персонажа есть доступ к сказке. Вотан из «Валькирии» – это прежде всего бог. Он не проживает свою жизнь, он в нее играет, как актер, даже в тот момент, когда теряет любимую дочь.

– Что вы хотите донести до российского зрителя, представляя музыкально эти характеры?
– Пожалуй, важнее всего рассказать о них на моем родном немецком языке настолько ясно, чтобы мое послание прочитали все без исключения зрители, чтобы язык перестал быть помехой в коммуникации.

– Как бы вы определили для себя формат концерта, состоящего из фрагментов опер одного композитора? «Вагнер в концерте» – что это такое?
– Тоже важный вопрос. Я не отношусь к формату концерта «пять в одном» как к чему-то более формальному, чем постановочный вариант любой из опер, которым мы уделим в итоге примерно по двадцать минут каждой. Наоборот, версия концерта накладывает на певца таких характеров дополнительные обязательства. Я буду перевоплощаться в Вотана или Ганса Сакса, буду их вам представлять, но мое лицедейство вы не увидите, а услышите. Можно даже глаза закрыть. Мне важно, что во время концерта перед зрителем постоянно находится современный человек, который переживает глобальные проблемы Гамлета, Мефистофеля, Вольфрама фон Эшенбаха, короля Филиппа, модерируя их для данной сцены, здесь и сейчас. Выступая в оперных постановках, я тоже стараюсь быть модератором персонажа, его проводником в сегодня, но в компактной форме концерта, когда у тебя в запасе всего-то двадцать минут и полная свобода от костюма, грима и режиссерской мысли, ты так концентрируешься, что получаешь лучшую возможность рассказать о самом главном.

– Вернемся во времена вашего детства. Вы помните момент, когда захотели стать певцом, выходить на сцену? Или всё произошло спонтанно?
– Думаю, что решающим оказался момент, когда родители привели меня в Кройцхор. Жизнь хоровых мальчиков напоминала ритуал, каждый выходной день в церкви проходила служба, в которой мы принимали непосредственное участие. Это была потрясающая возможность узнать и полюбить музыку. Я помню, как узнавал Баха, Шютца, Регера, и это были не просто Бах, Шютц и Регер, а композиторы из «домашнего» региона, близкие в том числе и нашей церкви. Пение постепенно стало необходимостью, а музыка – сферой профессионального интереса.

– И у вас не было таких хобби, которые могли бы оказаться сильнее пения?
– Нет. Пения всегда было достаточно.

– А сейчас у вас есть хобби?
– И сейчас нет. Для меня имеют важность только две вещи – быть певцом и быть человеком.

– Как это – быть человеком?
– Это самая важная составляющая в жизни. С ней всё сложно – в два раза сложнее, чем с пением. Иметь семью, быть отцом… И выполнять все эти функции по-настоящему невероятно сложно. Я половину жизни провел в дороге, на гастролях, и многие вещи уже упустил. По-хорошему, такие люди как мы, гастролирующие артисты, не имеют права иметь семью, наш удел – жить в одиночестве, извините за пессимизм. Я сейчас пытаюсь восстановить баланс человеческого и профессионального, и готов жертвовать последним.

 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь