Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Интервью
Музыкальная жизнь №3, 2016
Евгений ВОЛКОВ: Без архивного поиска невозможно делать интересные программы
 
  В начале года по электронной почте пришла интригующая рассылка: «Госхор выходит за пределы академических залов», «совместный проект Госхора и журнала “Сноб”», наконец – «новый формат хоровых концертов». Что это – революция, сокрушение устоев, попытка идти «в ногу со временем»? Обо всем этом мы побеседовали с Евгением Кирилловичем Волковым, художественным руководителем статусного российского коллектива – Государственного академического русского хора имени А.В.Свешникова

Евгения КРИВИЦКАЯ
 

– Итак, вы действительно впервые выступаете вне филармонического пространства?
– Я бы ответил так: впервые с таким масштабным проектом. До этого мы, конечно, принимали участие в отдельных подобных мероприятиях, таких как государственные акции под открытым небом – День славянской письменности, например. Выступали в Оружейной и Мироваренной палатах Кремля при Борисе Григорьевиче Тевлине, моем Учителе и предшественнике в Госхоре, когда он там делал хоровой фестиваль. Поем концерты в храмах во время Пасхального фестиваля Валерия Гергиева. Но данный цикл специально задуман на площадке, не предназначенной для классической музыки. Шоколадный лофт – прежде всего место встреч, симпозиумов, тут хорошо делать перформансы. Мы впервые выступили здесь в рамках «Ночи искусств» и, поскольку опыт оказался успешным, получили приглашение к дальнейшему сотрудничеству.

– Вас устраивает акустика?
– Это здание одного из цехов известной фабрики «Красный Октябрь». Там мудро сделали ремонт: стены ничем не обшили, оставили нетронутыми высокие сводчатые потолки, так что звук хорошо «летит».

– Что же вы приготовили посетителям такого необычного места?
– В первом концерте объединены те из государственно значимых событий, которые мне лично близки. Год кино – искусства, изменившего жизнь людей в прошлом веке. Объявленный на самом высоком уровне Год Прокофьева – акт великой справедливости по отношению к композитору, в свое время незаслуженного ошельмованному со столь же высоких трибун. Важно, что Россия возвращает долг своему великому сыну. Отмечу и юбилей Шостаковича: мне кажется, два таких разных композитора должны соседствовать в программе, так же, как они были рядом в самый тяжелый для них период в 1948 году. Можем вспомнить, как Шостакович помогал устраивать в больницу Прокофьева и всячески поддерживал его в личном плане, хотя в музыке они были далеко не единомышленниками.

– Акцент на киномузыку не означает ли популистский ход и крен в попсовый репертуар?
– Не вижу ничего «попсового» в киномузыке Шостаковича. Некоторые исследователи считают, что он сам снисходительно относился к этим работам. Думаю, в этом есть доля лукавства – да и всегда ли композиторам под силу достойно оценить свои творения?.. Вряд ли музыка к таким фильмам как «Король Лир», «Белинский», «Зоя» писалась несерьезно. Что уж говорить о кристальной чистоте и высоте прокофьевской музыки для кино, давно покорившей академические залы.

– В ваших программах частенько встречаются раритеты. В этот раз состоялась мировая премьера сочинения Прокофьева.
– Это последнее, неоконченное произведение Прокофьева с текстом, оно датировано 1952 годом. Неизвестно, для какого состава он его предназначал. Но я сделал хоровой вариант. Слова, мне кажется, актуальны сегодня; это девиз из популярного политического плаката тех лет: «Мир будет сохранен и упрочен, если народы возьмут дело сохранения мира в свои руки и будут отстаивать его до конца».

– Как нашлись эти ноты?
– Постоянно бываю в РГАЛИ – без архивного поиска невозможно делать интересные программы. Горжусь, что за эти годы удалось не только кое-что достать оттуда, не только осуществить мировые премьеры, но и ввести в широкий исполнительский оборот. Например, цикл «Канты» Асафьева, который мы для концерта «Ленинградцы. 900 дней во имя жизни» к юбилею снятия блокады достали из РГАЛИ, теперь «разошелся» по стране (недавно, я знаю, его исполнял хор Николая Корнева в Петербурге). Забытая музыка обрела вторую жизнь, и этому нельзя не радоваться.

– А что-то еще из Прокофьева будете исполнять?
– 4 апреля приняли лестное приглашение Владимира Юровского спеть вместе с Госоркестром кантату «Здравица» на юбилейном фестивале, организованном Московской филармонией и Музеем Глинки.

– Ваше личное отношение к Прокофьеву?
– Боготворю его музыку, прежде всего хоровую. Если существует понятие «русская музыка XX века» – а оно безусловно существует, – то это прежде всего применимо именно к Прокофьеву. Когда ее слушаешь, она проникает в глубинные, «родовые» слои твоего подсознания, будоражит и волнует. Любовь к творчеству композитора стараюсь передать и артистам, с которыми работаю, и слушателям. Прокофьев занимает одно из первых мест в моей творческой жизни.

– А что скажете о «неудобности» его хорового письма – приходилось читать такие отзывы и даже воспоминания некоторых дирижеров, просивших Прокофьева «переписать», упростить вокальные партии.
– Если открыть дневники второй жены композитора, Мирры Мендельсон, или книгу Игоря Вишневецкого, то сразу можно понять, насколько после 1948 года Прокофьев был сломлен. Да, его тогда заставляли менять многое, особенно в театральных сочинениях. В предсмертном дневнике композитор записал, как по требованию театра упрощал оркестровку «Сказа о каменном цветке»: «Вначале было, в самом деле, противно, но под конец пошло легче, и я несколько страниц сделал». Кстати, это последняя запись, 1 марта 1953 года. Тут он и должен был умереть – гений, который мог всё, и которого при этом заставляли «ухудшать». Да, есть мемуары, где музыканты с гордостью рассказывают о визитах к Прокофьеву после «исторического постановления» со всяческими просьбами об изменениях, упрощениях, как о сотворчестве с мастером. Так же, к слову, «учили» и Шостаковича, и Хачатуряна. Теперь мы знаем, чего это им стоило.

Вернувшись к вашему вопросу, отвечу так: профессиональный музыкант должен, имея дело с гениальными партитурами, говорить не «неудобно», а «сложно». Ничего неисполнимого Сергей Сергеевич не писал. Надо понять цель, которую преследовал композитор, используя тот или иной прием, тесситуру, высветить смысл музыкантам, и тогда они станут осознанно петь. Верный вокал, штрих, фразировка непременно придут за осознанностью. Если в те далекие времена артистам и можно было искать компромисс в свете недостаточной технической оснащенности, то теперь мы на это не имеем никакого права.

– Приходится слышать тезис о «непродаваемости» программ с музыкой Прокофьева.
– Тем руководителям концертных организаций, кто говорит это, следовало бы воспитывать слушателя. Он станет «зашоренным» именно в том случае, если его ограничить в выборе, не знакомить с новым, неизведанным для него. Пример из личного опыта: одним из первых моих хоров был женский студенческий коллектив в Московском педагогическом колледже №7 – учреждении, мягко скажем, отличающемся по уровню образования и напряженности вступительного конкурса от музучилищ столицы. Обычные, очень хорошие люди с открытым сердцем – такие же, как те, кто заполняет каждый вечер концертные залы. За пять лет совместной работы хор научился исполнять сочинения в любых «техниках», делал это с удовольствием, а самой яркой нашей творческой страницей стала запись всех хоровых произведений Мясковского. До сих пор на встречах выпускников они поют эту музыку.

Концертные организации очень любят программы типа «золотые страницы», «шедевры европейской или русской классики». Конечно, вещи, называемые «шедеврами», ими и являются. Но постепенно вкус людей размывается, и в итоге, если нет рядом «фона», контекста, они перестают понимать, почему же эти произведения причислены к шедеврам. И что еще хуже: они начинают выбирать, что «шедевральнее», и нередко на интернет-форумах можно встретить такие рассуждения: «нет, все-таки 40-я симфония Моцарта хуже, чем 41-я». Здесь уже не категория «нравится–не нравится», а именно «хуже». Если люди начинают так мыслить, налицо антипросветительство.

Как «фон» высвечивает шедевр? Вспоминаю впечатления от знакомства с записью коллективного реквиема памяти Россини, сочинения, созданного Верди и его современниками. Сначала звучит хорошая музыка – прекрасно инструментованная, с отличным материалом, и вдруг (в этом случае именно «и вдруг», хоть программка и перед нами) в финале мы слышим то, что впоследствии вошло в Реквием самого Верди – часть «Libera me», слышим, после всего прозвучавшего ранее, по-новому, иначе. Становится ясно не только то, что перед нами творение гения, но и почему эта музыка гениальна – и понимание приходит именно в сравнении.

Обязательно надо играть композиторов так называемого «второго ряда». А то получится, как если бы биологи изучали только крупных животных, а мелких сочли бы, в силу размера, неинтересными. Правильно ли это?

Скажу еще и о другом: существует значительная слушательская аудитория, интересующаяся современной музыкой. Я из года в год принимаю участие в фестивале Союза композиторов «Московская осень» и вижу аншлаги в зале.

– Там же бесплатный вход...
– Всё же многие из этих людей могли бы пойти в другое место, но они сознательно выбирают концерт современной музыки. А на Западе публика платит за билеты, и в программах всех ведущих коллективов большая доля произведений авторов наших дней. Оркестр Берлинской филармонии, к примеру, ставит вещь Хиндемита, затем опус современного композитора-резидента, а во втором отделении – скажем, Девятую симфонию Дворжака, которая воспримется совсем иначе в данном контексте.

Верю и надеюсь, что не только наша классика уже прошлого столетия не потеряет места в концертах, но будет больше внимания и к современникам.

– Вторая программа, запланированная в мае, – «Госхор: “золотой фонд”». Вот вы скептически отозвались о формате «золотых страниц» мировой классики. А сами?
– Противоречия нет. Понятие «золотой фонд» исполнительского коллектива имеет право на существование. Это лучшее из репертуарных наработок, накопленное за 80 лет деятельности Госхора. Корпус обработок русских народных песен, созданных Александром Васильевичем Свешниковым и другими мастерами. Классические произведения, связанные с персоналиями художественных руководителей прошлых лет. Произведения, которым дал «путевку в жизнь» наш коллектив. Кстати, Свешников почти сразу после постановления 1948 года заказал произведения двум «формалистам» – Шебалину и Шостаковичу. Достаточно смелый шаг в те годы. Он же дал дорогу выпускникам Хорового училища – Родиону Щедрину, Владиславу Агафонникову, Валерию Кикте, Юрию Евграфову и многим другим.

Есть и такой факт: Евгений Голубев, с которым Свешников сотрудничал еще до Великой Отечественной войны, рекомендовал для исполнения миниатюры своего ученика – Альфреда Шнитке, премьера первой хоровой партитуры которого, «Куда б ни шел, ни ехал ты», произошла именно в Госхоре. Таких историй можно вспомнить очень много, и мы обязательно коснемся их на концерте. От классики до современности – таков наш «золотой фонд».

– Осталось рассказать об остальных программах цикла.
– Мы занимаемся не только просветительством, но и стараемся создавать людям с помощью хоровой музыки хороший эмоциональный фон. В специальной программе «КиноХор» – любимые несколькими поколениями зрителей песни из отечественных фильмов, ставших классикой и достоянием эпохи. В ноябре мы готовим «Ритмы Латинской Америки»: песенно-танцевальное наследие аргентинских, бразильских авторов будет подано сквозь призму качественных хоровых партитур. Вила-Лобос, Пьяццолла – еще думаю над содержанием этой программы.

– Очень интересные комментарии, особенно про контент «золотого фонда». Уверена, что слушателям было бы полезно также знать эту информацию. Вы не планируете сами вести концерт, тем более что «неакадемическая» площадка располагает к неритуальному формату?
– Я считаю важным живое общение с публикой, следуя примеру Геннадия Рождественского, Владимира Юровского. Конечно, люди должны понимать, почему выбраны такие сочинения, почему они представлены в данной последовательности, тогда и музыка будет воспринята по-другому. Даже когда я сам не дирижирую – а часть программ прозвучит под управлением Александра Топлова, нашего главного хормейстера, – я всё равно предваряю концерт вступительным словом.

– Вы упомянули 80-летие Госхора. Как предполагаете отметить?
– Планируем ряд мероприятий, центральным станет гала-концерт на Исторической сцене Большого театра, а также турне по регионам. Из совсем новых проектов я бы назвал концерты для детей в Шоколадном лофте. Мы собираемся показать своеобразный хоровой аналог «Путеводителя по оркестру» Бриттена, созданный по специально написанной для нас пьесе. Ее автор – режиссер и художник Арсений Эпельбаум. Мне кажется, мы первые, кто сделает детскую программу на базе только хора a’cappella.

 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2014
Журнал Музыкальная жизнь