Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Рецензии
Музыкальная жизнь №6, 2016
Егор КОВАЛЕВСКИЙ
В пространстве мифа
Анна Нетребко в начале июня дважды выступила на новой сцене Мариинского театра, показав себя в весьма непривычном для российской публики репертуаре: 4 июня она спела Эльзу в "Лоэнгрине" Рихарда Вагнера, а через день - четыре последние песни Рихарда Штрауса. Оба раза за дирижерским пультом стоял лично Валерий Гергиев, и оба исполнения, безусловно, уже вошли в число самых ярких событий XXIV фестиваля "Звезды белых ночей"
 

К «Лоэнгрину» в Мариинском театре обращались неоднократно. Последняя по времени постановка была осуществлена под руководством Валерия Гергиева в 1999 году. Этот спектакль, в магически завораживающей сценографии Евгения Лысыка, напоминающей уходящий в бесконечность готический собор, ныне был перенесен на сцену Мариинки–2, где засверкал новыми красками и оттенками смысла. Режиссеру Александру Маскалину удалось грамотно развести хор и солистов; степенная внешняя неторопливость открывала пространство для самого главного – невероятной музыки, не отпускающей слушателя в течение почти четырех часов.

«Лоэнгрин» относится к числу любимых гергиевских партитур, и это было слышно и в наполненных энергетической мощью тутти, и в каждом проникновенном соло. Подобно опытному водителю-асу дирижер идеально входил в каждый новый виток развития, ни на секунду «не отпуская штурвала» и, одновременно, любуясь многочисленными музыкальными красотами, щедро изливая их в зал. Однако даже при самом фантастическом оркестре «Лоэнгрин» не смог бы состояться без сильнейшего вокального состава, в котором каждый из героев показал высочайший музыкальный и актерский класс.

Эльза – первая главная роль Анны Нетребко в вагнеровском репертуаре. На заре своей карьеры она спела одну из девушек-цветов в опере «Парсифаль», и тогда, конечно, мало кто мог представить тот звездный ореол, которым оперная дива окружена сегодня. Дебют Нетребко в роли Эльзы состоялся в конце мая этого года на сцене Земперопер в Дрездене под управлением Кристиана Тилеманна, и почти сразу после немецкого дебюта звезда прилетела показать свою новую серьезную работу в Петербург. Роскошные, «итальянские» чувственные лирические нотки, которые Анна добавила в образ по-детски наивной и, одновременно, волевой и страстной героини, придали Вагнеру особую славянскую мягкость и даже заставили вспомнить о прекрасной глинкинской Людмиле, в роли которой Нетребко сверкала на мариинской сцене. Так же, как и русская княжна, немецкая принцесса появилась в роскошном длинном белом одеянии, сверкающем под лучами софитов, вот только игривость и кокетливость уступили место серьезности и сосредоточенности.

Имеющий в своей основе миф вагнеровский сюжет, как и полагается, основан на антитезах, и выбор героев протагонистов в прошедшем спектакле стал на редкость удачным. Сенсацией вечера стал оперный дебют в роли злодейки Ортруды немецкой певицы Нади Михаэль. По признанию артистки, она выучила партию буквально за две недели, и это было абсолютное попадание в образ. В противовес привычным корпулентным вагнеровским певицам на сцене вдруг показалась хрупкая и необычайно гибкая женщина со змееподобной пластикой, буквально гипнотизирующая и зрителей, и певцов на сцене. Сидя на лестнице в начале второго действия и затем выстраивая свой коварный план, эта Ортруда была подобна кобре, раскрывающей свой капюшон. Дуэт Ортруды и ее злосчастного супруга Фридриха превратился в настоящее состязание, от которого было невозможно оторваться. Мариинский вагнеровский «тяжеловес» Евгений Никитин, при всей свой харизме, еле сдерживал напор бешеной страсти, в котором каждая интонация звучала как мощное заклинание. А в сцене венчания Эльзы с Лоэнгрином, когда Ортруда внезапно преграждает дорогу влюбленной паре, оскорбленная героиня Нетребко и Надя Михаэль настолько вошли в роль, что не на шутку сцепились друг с другом прямо на авансцене около оркестровой ямы, заставив поволноваться зал.

Мифологические оппозиции были подчеркнуты как в пластике, так и в костюмах героев. Эльза в белом и Ортруда в черном уравновешивали друг друга, вызывая в памяти разные образные коннотации. Это и черная змея, охотящаяся за белой голубкой, и змей-искуситель, соблазняющий прародительницу Еву, внушающий ей отведать запретный плод (дуэт из второго акта со стоящей на балконе в свете прожектора Нетребко и согнувшейся у подножия лестницы Михаэль). Одетый в черный костюм Евгений Никитин–Фридрих фон Тельрамунд был похож на ворона, противостоящего «белому лебедю» – Сергею Скороходову, пожалуй, главному Лоэнгрину Маринского театра, уверенно, без малейших сбоев, проведшего свою партию. Одетый в фантастический костюм с роскошной белой мантией и длинными волосами Лоэнгрин напоминал скорее сказочного эльфа, чем отважного рыцаря, однако подобный оттенок «фэнтази» ничуть не противоречил героическому сюжету об извечных страстях и сомнениях. Ведь миф – это универсальная структура, уходящая своими корнями к праистокам всего человечества, и что, как не музыкальный театр может сильнее всего погрузить зрителя в бездны его смыслов и переживаний?..

 
   
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2018
Журнал Музыкальная жизнь