Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Рецензии
Музыкальная жизнь №7-8, 2016
Дмитрий МОРОЗОВ
Явление шедевра
В Ростовском музыкальном театре состоялась российская сценическая премьера вердиевской "Жанны д'Арк"
 

Появление этого названия в репертуарных планах воспринималось поначалу с оттенком некоего недоверчивого удивления. Не авантюра ли, в самом деле, браться за оперу с весьма неоднозначной репутацией, для которой требуются певцы экстраординарного уровня, какие и не во всяком столичном театре отыщутся? Оказалось, однако, что ростовская труппа, заметно окрепшая в последнее время за счет притока перспективной молодой поросли, обладает вполне достаточными ресурсами, чтобы представить эту оперу практически без потерь в вокально-музыкальном качестве.

Осуществить постановку пригласили таких известных мастеров, как режиссер Юрий Александров и художник Вячеслав Окунев, уже не раз сотрудничавших с Ростовским музыкальным театром. Вместе с мэтрами в работе над спектаклем принимала участие молодой хореограф Надежда Калинина, так же как и они из города на Неве. Еще один петербуржец – музыкальный руководитель постановки Андрей Аниханов – «играл за команду хозяев», поскольку уже шесть лет является здесь главным дирижером. Из той же «команды» и один из лучших и самых востребованных в России художников по свету Ирина Вторникова.

«Жанна д’Арк», надо заметить, трудна не только для певцов. Но если для них речь идет, прежде всего, о выносливости и достаточной технической подготовленности вокального аппарата, то проблемы, стоящие перед дирижером и режиссером, совсем иного свойства. Первому надо убедить музыкантов и публику, что эта партитура на самом-то деле не слишком и уступает иным из признанных вердиевских творений. От режиссера же требуется найти – вместе с художником – такое решение, при котором ходульность и натяжки либретто перестанут играть сколько-нибудь важную роль, и произведение в целом сможет захватить не только слушателя, но и зрителя. Сразу можно сказать, что все они с этими задачами отлично справились.

Юрий Александров умеет работать едва ли не во всех существующих театральных эстетиках. У него есть немало по-настоящему радикальных постановок, но не меньше и спектаклей «классического» типа. Однако у Александрова эти последние отнюдь не превращаются в академическую мертвечину. Его «Жанна», казалось бы, тоже относится к «классическому» оперному стилю. На самом деле, вернее было бы говорить о соединении в одном флаконе двух скорее даже не стилей, а типов зрелища: большого классического оперного спектакля и мистериального действа. Эклектика? Не без того. Но не эклектична ли и сама эта опера, где, с одной стороны, немало страниц в духе романтического бельканто, приправленного типичными для раннего творчества «маэстро итальянской революции» кабалеттами, а с другой – буквально на каждом шагу щедро рассыпаны «приветы» от зрелого Верди (тут вам и наметки «Риголетто», «Макбета» и «Дон Карлоса», и почти один в один начало Dies irae из Реквиема)...

Одна из проблем, с которыми сталкивается режиссер, берясь за «Жанну д’Арк», – взаимоотношения героини с потусторонними силами. Александров, решая ее, избирает путь достаточно рискованный, где шаг вправо – вампука, а шаг влево – китч. Он эти силы «материализует». Уже в прологе (на музыке увертюры) на сцене появляются две фигуры – белая и черная, ангел и демон, вступающие в схватку. Отчасти такое решение восходит корнями к давней «Орлеанской деве» Покровского–Левенталя в Большом театре. В том старом спектакле таким вот образом подчеркивались мистериальные истоки предлагаемого зрелища и, одновременно, подавался «сигнал» зрителю, что здесь действуют законы отнюдь не реалистического театра (что более четверти века назад было совсем не лишним). У Александрова эти, казалось бы, клишированные фигуры воспринимаются во многом как стилизация или цитата – для большинства зрителей скорее из «Лебединого озера», – не без примеси легкой иронии. Хотя сама тема борьбы за душу героини, противостояния «высокого» и «низменного», «божественного» и «сатанинского» преподносится вроде бы вполне всерьез. Но именно что «вроде бы». Потому что у Александрова – и не только в этом спектакле – многое является не совсем тем, чем кажется на первый взгляд.

Возьмем тот же большой стиль. У Александрова это лишь верхний слой. В чем главное отличие «Жанны» от других спектаклей этого стиля (из примеров последнего времени можно вспомнить, скажем, «Дон Карлоса» в Большом театре)? У Александрова – вот парадокс! – даже статика динамична. Достигается это за счет нескольких вещей. Во-первых, если говорить о массовых сценах, эффектная и подвижная многолестничная конструкция, предложенная Окуневым, позволяет разместить хор на разных уровнях, а не на одной плоскости. Еще важнее, однако, как режиссер с хором работает. С одной стороны, хор здесь достаточно монолитен, как и должно быть у Верди, но вместе с тем эта самая монолитность отлично уживается с дифференциацией. У каждого хориста имеется свой персональный рисунок роли, являющийся вместе с тем составной частью общего рисунка. Так достигается эффект монолитной массы, состоящей, однако же, из отдельных индивидов. Потому-то массовые сцены, при всей их монументальности, выглядят вполне живыми.

Впрочем, и основных персонажей Александров старается так размещать в пространстве, чтобы они как можно меньше пребывали на одном уровне и в одинаковых позах. Режиссер строит мизансцены, исходя, прежде всего, из духа музыки, но также и из ее формы. Не нагружая артистов особо сложными психологическими задачами (самим Верди пока еще не предусмотренными), он в то же время добивается от них определенной убедительности сценического существования – естественно, в рамках предлагаемой им эстетики.

Тем же духом музыки, кажется, подсказаны, если не впрямую навеяны те или иные ходы, либретто не предусмотренные. Например, в первой картине, очевидно, обратив внимание на то, что характер хора поселян, рассказывающих королю об «ужасном месте, где собираются демоны», носит какой-то уж слишком истерично-взвинченный характер, режиссер ставит на эту музыку своего рода «спектакль в спектакле»: появляется зловещая фигура Инквизитора, выталкивают связанную молодую женщину и затем тут же сжигают на костре – под улюлюканье толпы и при непротивлении короля. То есть, имеет место ровно то, что – в других версиях этого сюжета – происходит в финале с главной героиней. Да, в вердиевской опере финал иной: Жанна погибает в битве, освобождая Орлеан. Режиссер же решил показать в спектакле и возможный вариант ее судьбы, одновременно характеризующий дикость нравов той эпохи (а возможно, и не только той: до костров, правда, дело пока еще не дошло, но потенциальных инквизиторов и агрессивных толп хватает)...

Можно было бы немало написать о впечатляющей как всегда сценографии Вячеслава Окунева (например, о чрезвычайно эффектно «воссозданном» на сцене готическом соборе, или о стилизованном под средневековую гравюру суперзанавесе), которую прекрасно дополняет световая партитура Ирины Вторниковой.

По-своему интересна и работа одаренной Надежды Калининой, чья хореография чутко следует за музыкой и, не претендуя на самостоятельную роль, способствует воплощению режиссерского замысла.

Особый разговор об Андрее Аниханове – одном из главных бенефициантов премьеры. «Жанна», несомненно, в числе его лучших оперных достижений. Доводилось слышать это сочинение – живьем и в записях – с разными дирижерами. Но даже у лучших из них «Жанна», как правило, воспринималась все же, как очень несовершенное творение будущего гения. Аниханову же – за счет любовной проработки деталей, тактично сделанных купюр, а кое-где также и более медленных темпов – удалось создать ощущение, что речь идет об одном из шедевров раннего Верди. Замедление темпов дает возможность дирижеру внимательнее «вчитаться», а слушателю – проникнуться этой музыкой, лишь на поверхностный взгляд представляющейся едва ли не примитивной. И она сразу же обретает большую значительность и глубину. Но и в «пламенности» трактовке Аниханова не откажешь.

Жанну в первом составе исполняет опытная Наталья Дмитриевская, играючи справляющаяся со всеми вокальными трудностями. Однако в комплексе я бы отдал предпочтение Анне Шаповаловой. У нее, конечно, еще не всё идеально по части техники, но для совсем юной певицы, делающей лишь первые шаги на оперной сцене, достигнутый результат более чем впечатляет. У Шаповаловой есть и вокальная, и актерская харизма, и когда она на сцене – возникает совсем другая энергетика (верный признак будущей звезды).

В партии Короля на премьере очень достойно выступил Виталий Ревякин. В целом справился с ней и Виталий Козин, хотя слишком уж натужный верхний регистр заметно портил общее впечатление. А в качестве Джакомо весомо прозвучали Петр Макаров и Валерий Храпонов. Только последний пока что поет скорее «вообще Верди», впадая подчас в преувеличенный пафос, более подходящий какому-нибудь Набукко или Риголетто. Макаров же убедителен в целом, в отличие от Храпонова, не теряя, в стремлении щегольнуть красивым звуком, характер персонажа.

Отлично показал себя хор (главный хормейстер Елена Клиничева).

Предполагается, что этот спектакль в ближайшее время поедет в длительное турне по Франции. Что ж, ростовчанам есть чем удивить родину Жанны д’Арк. Но качество исполнения вполне позволяет им представить оперу и на родине ее автора.

Фото предоставлены пресс-службой Ростовского музыкального театра

 
   
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2018
Журнал Музыкальная жизнь