Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Рецензии
Музыкальная жизнь №11, 2016
Лариса ДОЛГАЧЕВА
Признаки и призраки
В октябрьском номере журнала уже шла речь о первых трех из пяти московских премьер мюзиклов нынешнего осеннего сезона – «Гордости и предубеждении» в МХТ, «Золушке» в Stage Entertainment и «Анне Карениной» в «Московской оперетте». Сегодня — завершение разговора о яркой осенней сериих
 

Цирк, и не только
Вот, наконец, и предоставился случай разобраться в том, чем отличается один популярный у нас жанр от другого, еще более популярного. В Московском театре мюзикла поставили «Принцессу цирка». Но назвали то, что мы знаем, как оперетту, мюзиклом. Да еще – нового поколения.

Переведи «Капитанскую дочку» на язык рэпа – могут и забросать листовками «Руки прочь от классики!» Но опереточная классика сама просится в сегодняшний день, поскольку уже по природе своей предрасположена к трансформациям. Перекройки-переделки преследуют ее с рождения, в особенности по части текста, который должен быть всегда актуальным и – если речь об СССР – политически безопасным. Кстати, по этой причине оригинальную версию той же «Принцессы цирка» мы и не знаем: история, в которой герои с русскими именами действуют в дореволюционном Петербурге, была переписана уже для первой постановки в России в 1927 году, да и потом менялась не раз. Музыка в опереттах тоже не священная корова: и номера перетасовать или позаимствовать из другого опуса здесь не проблема, и аранжировки, которыми пытаются музыку втянуть вслед за текстом в нужное время, не редкость. Поэтому не будем ничему удивляться и примем как данность: всё это случится и с новой «Принцессой цирка». Но к привычным операциям присовокупится ноу-хау Театра мюзикла – цирк, которому и была отведена главная роль в превращении оперетты в иной жанр.

Идея верная. Цирковые номера, в сущности, тот же танец, только куда более рискованный и эмоционально острый. А на танце можно построить весь мюзикл. Лишь бы он был «говорящим», как, например, в «Чикаго» или «Кордебалете», а не для фона или настроения, как принято в оперетте. И лишь бы эта составляющая была органичной и умно срежиссированной.

Цирк в «Принцессе» не мог не быть органичным. Мистер Икс, взбирающийся на вершину шаткой конструкции из стульев, чтобы выполнить рискованный акробатический этюд, Мари-Мэйбл, взлетающая в кольце с головокружительным номером к «куполу цирка», – этому виртуозному, без стыков, превращению актеров в циркачей и наоборот веришь абсолютно. Здравый смысл подсказывает: в столь опасную ситуацию актера никто не поставит, но глаза-то только что видели, как исполнительница роли этой самой Мари самолично сделала сальто, и внешне от той, что полетит под купол, она ничем не отличается. Чудеса... А закрутятся-завертятся в нужное время и в нужный момент настоящие воздушные гимнасты, партерные акробаты, гуттаперчевые девочки – получите к органичности и необходимый мюзиклу драйв. Мало того, цирк здесь вписан в общую пластическую партитуру спектакля, сосуществуя наравне и в органичнейшей связке с хореографией. Выходя из кульбитов, спускаясь с трапеций, отличные акробаты в секунду превращались в отличных танцоров. Какая там массовка! Этот заводной, в белых, чуть клоунских костюмах, ансамбль – персонаж. Ироничный комментатор, острее высвечивающий драму. Свита, играющая короля. Убери эту пластическую составляющую – развалится всё. Верный признак мюзикла. Но пока только признак. До каких бы высот не взлетели канадцы (режиссер цирковых спектаклей Себастьян Солдевилья и хореограф Женевьев Дорион-Купаль), а только за счет этой составляющей оперетту в мюзикл не вытянуть.

Нужна история. Схемы, в том числе опереточные, согласно которым герои в узнаваемых «масках» разыгрывают мелодраму, а простаки по обязанности добавляют к слезе смеху, мюзикл не любит. Ему интересны куда более сложные конструкции с иным уровнем мотивации, с драматургически и психологически прописанными персонажами. Берясь за создание нового либретто, опытный Алексей Иващенко и сорежиссеры постановки Себастьян Солдевилья и Марина Швыдкая это понимали. Но результат вышел парадоксальный. Освободить от опереточной ходульности персонажи не удалось. Перемести этих Тони, Мэйбл-Мари, Каролину с Пеликаном и в придачу интригана Пуассона на опереточную сцену, они и там будут своими. Благо субреткам, простакам и комическим старикам роскошными вокальными данными обладать не обязательно. Проделать ту же операцию с Теодорой и Мистером Икс, конечно, не удастся, – исполнительская манера у актеров не та. Но и для мюзикла, где альфа и омега лицедейство, их образам не хватает интересности. Зато сама история получилась – пальчики оближешь.

Ни одного персонажа, появляющегося ниоткуда и идущего в никуда. Мотивация железная. Пример: сцена «громкого», под битье тарелок, знакомства Мадам Каролины и ее новоиспеченной невестки Мари. В обычной версии это просто столкновение равных характеров, по легкомысленной опереточной логике обязанное привести к консенсусу. В этой выясняется, что прошлое мадам Каролины хранит секреты, и главный заключается в том, что она была знаменитой воздушной акробаткой. И пусть это неприкрытый привет от «Сильвы», зато теперь ясно, что под одну крышу, взявшись за руки, пойдут жить не скандалистки, а коллеги, связанные профессиональными интересами. А еще появится новый персонаж – подруга Барона Агнесса, которая и закрутит вместо него сюжетообразующую интригу, дабы убрать соперницу Теодору. Тот в свою очередь из картинного злодея превратится в порядочного, пусть и слабого человека, который сам будет не рад ходу интриги. Обоих мучают этические дилеммы, и эти душевные движения поставят их ближе всех прочих персонажей к мюзиклу.

Вопрос, а под какие мелодические переливы будут метаться в дилеммах Барон, Агнесса и «приписанный» в их компанию интриган Пуассон, роль которого специально для Ефима Шифрина значительно расширили? Кальман-то о таких сюрпризах от потомков не догадывался. Для решения в том числе и этой задачи на постановку был приглашен композитор Юрий Потеенко. Главный посыл его аранжировок прочитался так: не навредив Кальману, облегчить его густую звукопись и добавить свежих красок. Свежесть, учитывая, время действия, совпадающее со временем написания произведения (20-е годы), – это немного джаза в утесовском духе, толика танговой лексики, периодическое звучание «живого» аккордеона, привносящее ароматы французского шансона (дело происходит в Париже). Пространность опереточных разговорных диалогов, с темпами мюзиклового действия мало согласующуюся, композитор снивелировал введением легкой, как шепоток, фоновой музыки, отсутствие музыкальных высказываний для некоторых персонажей – модифицированным повторением имеющихся в опусе номеров. И к примеру, «Кумир мой…», но с другими словами, в устах Агнессы, тоже влюбленной, пусть и не в Мистера Икса, зазвучал вполне логично. А только все эти нешуточные труды привели к тому, что было нашедшее верный курс судно потянуло назад, к опереточному полюсу. Энергетика музыкальной ткани не та, не мюзикловая.

Впрочем, может быть и не стоит искать чистоты жанра? Это на афишах стоит: мюзикл. А по словам режиссера Солдевильи, он мечтал сделать что-то среднее между опереттой, мюзиклом и цирком. В ходе реализации подобного плана (с которым, по всему, солидаризовалась и Марина Швыдкая) мог получиться жанровый склад, и это худший из возможных вариантов. Но получился сплав, только хрупкий. И тут стоит помянуть тот актерский состав из двух увиденных, который этот сплав позволил рассмотреть лучше: Мистер Икс–Максим Заусалин, Теодора–Мария Биорк, Тони–Денис Котельников, Мари–Елизавета Пащенко, Барон–Андрей Вальц, Агнесса–Анна Гученкова, Каролина–Елена Моисеева, Пеликан–Леонид Житков, Пуассон–Ефим Шифрин.

Ну а если бросить искать в постановке Театра мюзикла мюзикл, то и про эпитет «новое поколение» как декларацию о восхождении на новую ступень в развитии жанра стоит забыть. Да, поставлен оригинальный опыт, в котором процесс жанровых трансформаций оказался не менее интересен, чем результат. Но цирк, который этому обстоятельству поспособствовал, явление окказиональное. Сколько найдется произведений, где на цирке так же плотно замкнется сюжетная конструкция? А вот разглядеть новую ступень в освоении жанра оперетты, пожалуй, можно. И пусть московский театр, ставя «Принцессу цирка», вряд ли думал о спасении всё еще лучезарной, но давно утратившей ощущение самоидентичности бедняжки. Рецепт считался: в жизнь – через синтез жанров.

Даешь всеобщую вампиризацию!
В сухом остатке история выглядит так: 300 лет Граф фон Кролок пьет кровь приглянувшихся ему жертв. На этот раз предметом его интереса стала легкомысленная Сара. Девушку-то соблазнить нетрудно, но в деревне, где держит трактир ее отец Шагал, появляются два ученых мужа, исследующих тему вампиризма, – профессор Абронсиус и его ученик Альфред. И когда Сара отправляется на бал в замок Графа, оба устремляются за ней, один – движимый научным интересом, другой – любовью. Но спасти Сару от вампирской вакханалии не удастся. В момент разоблачения они бегут, прихватив с собой новоявленную вампиршу. Финал: счастливый Альфред упивается близостью к любимой, но через минуту упьется она – его кровью.

Если бы этот мюзикл носил то же название, что и положенный в его основу фильм, жанр был бы тут же считан. Но мюзикл назван «Балом вампиров», и поди догадайся, что вместо содроганий во мраке ужасной и мистической готики предстоит повеселиться на черной комедии, да еще от самого Романа Полански. Поставленный им в 1967-м фильм «Бесстрашные убийцы вампиров, или Простите, но ваши зубы впились мне в шею» остался где-то в туманной дали, а вот первый и пока единственный в биографии мастера опыт по переделке собственного фильма в мюзикл принес феерические плоды: почти 20 лет вампиры Полански шествуют по Европе.

В 2011-м мюзикл появился в России и, прописавшись на сцене Санкт-Петербургской музкомедии, три сезона не отпускал публику. Когда получил «Золотую Маску» как лучший спектакль в жанре мюзикла, Москва расстроилась. Потому что с победителем познакомиться так и не удалось – на фестивале в столице по ряду причин он не был представлен. Кто знал, что утешение не за горами. И вот «Бал вампиров» усилиями компании Stage Entertainment – в Москве. Но Питер все равно в подтексте, потому что по сути новая постановка явилась первой в нашем мюзикловом пространстве копродукцией: у первопроходцев взяты в аренду декорации, костюмы и парики, а на контракты – артисты. Говорить об идентичности режиссерской конструкции и вовсе не приходится. Рожденный в Вене «Бал» – продукт лицензионный, без права «перепостановки». Но то, что в Москве мы будем иметь дело со спектаклем один в один, конечно, иллюзия.

Поправки внесет сцена, которая в каждом театре разная. Более того – даже внутреннее убранство театра скажется на результате, поскольку по мюзикловой традиции постановку принято соотносить с интерьером конкретного зала, либо интерьер эстетически дотягивать до постановки.

Московский дворец молодежи – это не скромный по размерам и богатый по архитектурному убранству Санкт-Петербургский театр музкомедии (вполне сопоставимый по этим показателям с венским театром Raimund, в котором мюзикл появился на свет). Поэтому кое-какие потери найдутся. Самая ощутимая – в первом, и важнейшем, появлении зловещего героя. В Питере проходящий по недлинному центральному проходу на сцену главный Вампир сразу фокусировал на себе внимание зала и становился источником гипноза, жертвой которого просто обязан был пасть зритель. В Москве герой, шествуя в немереном пространстве долго, кругами и в темноте, заходил на сцену сбоку. Гипнотического эффекта как не бывало! В питерском зале классицистические золото и лепнина были достойной оправой изощренному действу. В простоватой махине московского зала несколько опростилось и оно. Художники знают этот эффект: в одной раме полотно заиграет, а выбери другую – что-то потеряет. Но выбора у Stage Entertainment не было.
Отличится, конечно, и актерский состав. Яркую опытную команду питерской сцены пополнили свежими силами, и те из новичков «Бала», кто на премьере шел к темному вампирскому будущему плечом к плечу с Александром Сухановым–Шагалом, Кириллом Гордеевым–Гербертом, Мананой Гогитидзе–Ребеккой, Агатой Вавиловой–Магдой, не ударили в грязь лицом. Более того, молодой Александр Казьмин (Альфред) и вообще впервые появившаяся на большой сцене Ирина Вершкова (Сара) обещают стать отличным приобретением Stage, да и Андрей Бирин в роли Профессора – похоже, тот актер, которого мюзикловый бизнес давно заждался.

Но главное отличие спектакля Stage – это куда более точно найденная интонация спектакля. Ирония пронижет его от и до, и в ней растворится свойственное питерцам педалирование мистики и упрямый поиск борения добра и зла. В Москве выяснится, что «Бал» – всего лишь насмешка над человеческими страхами, а следовательно, и отличное средство от них. Чем давиться горькими пилюлями, лучше лечиться вот так: слушая ясную и легкую (несмотря на р?ковые интонации) музыку Джима Стейнмана, в которой прописаны мельчайшие драматургические повороты, а те в свою очередь идеально сопряжены с действием. С энтузиазмом заглатывая беспроигрышные наживки вроде комического еврея, «голубого» отпрыска Графа или ню (ведь наша Сара любительница понежиться в ванной). Наслаждаясь гипнотическим самоигральным образом Ивана Ожогина–Графа фон Кролока и его потрясающим голосом, на который, как на голос сирены, пойдешь вслед за героиней без оглядки... Впрочем, тут погружение в нирвану будет не совсем тотальным. Артист, похоже, подустал от этой партии, исполняя ее годами в Петербурге, Берлине, теперь в Москве. Появилась излишняя жесткость в тембре, в исповедальной арии 2 акта обнаружились проблемы с низами. Ну а за почти истерическую напряженность в «пастырской проповеди» Вампира – счет звуковикам, которые заставили актера тягаться с запредельно гремящим оркестром. И не только его. Еще в двух важнейших эпизодах спектакля («Красные сапожки», «Склеп») баланс ямы и сцены был не отработан.

Но выправи это, и уже ничто не помешает продолжать предаваться терапии. Которая в итоге закончится удовлетворенным: а хорошо, что есть Stage. Ни один из зарубежных мюзиклов, пока он пользуется спросом, невозможно увидеть в записи (разве что «левой»). А в Лондон не налетаешься, не Самара... Зато теперь нам – то в утешение «Бал вампиров», то для полного восторга «Призрак Оперы».

 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2016
Журнал Музыкальная жизнь