Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»  
 
  главная контакты карта сайта  
 
 
 
 
Интервью
Музыкальная жизнь №4, 2017
Александр РОМАНОВСКИЙ: Конкурс – проверка самого себя
 
В последние мартовские дни в Московском международном Доме музыки царило фортепиано – шли прослушивания Второго международного конкурса юных пианистов Владимира Крайнева.
С 2013 года художественным руководителем состязания является Александр Романовский: именно на этом конкурсе он одержал одну из первых своих побед.

Марал ЯКШИЕВА
 
 

– Александр, вы многократно становились лауреатом международных конкурсов, а теперь сами председательствуете в жюри. Как изменилось ваше отношение к конкурсам в целом?
– В искусстве всегда присутствует соревновательный элемент, но интересно наблюдать только честную дуэль. Два величайших гения эпохи Возрождения – Микеланджело и Леонардо да Винчи – состязались в мастерстве, рисуя для палаццо Синьории во Флоренции заказанную фреску «Битва при Ангиари»; в императорской Вене Муцио Клементи пытался превзойти Моцарта в виртуозности игры на клавишных инструментах. На мой взгляд, конкуренция подстегивает людей, стимулирует проявление таланта, вдохновляет на новые открытия. Проблема в том, что, к сожалению, в последние тридцать лет наблюдается негативная тенденция в проведении конкурсов (особенно это касается наших исполнительских, и в частности, фортепианных соревнований): члены жюри создали свои кланы, которые руководствуются своими интересами, отличными от задачи открыть новые имена. Создавая свой конкурс, мы старались придерживаться следующей концепции – как можно дальше уйти от избитого соревновательного формата и устроить праздник искусства, где участники могли бы не только заявить о себе, но и общаться со своими сверстниками. Приятно, что среди членов жюри конкурса Владимира Крайнева есть артисты, с которыми я познакомился двадцать лет назад, успевшие за это время стать выдающимися концертирующими пианистами, профессорами ведущих университетов мира.

– Но ведь в самом понятии конкурса заключается состязательность. Разве это не означает, что нужно рассматривать другого участника как соперника, а не как друга?
– На протяжении жизни мы всегда будем сталкиваться с представителями нашей профессии, и если думать о них как о врагах и отнимающих концерты конкурентах, то это будет минусом для всех и, прежде всего, для нас самих. Позиционируя их как партнеров, друзей, способных чему-то научить, подсказать, мы идем по пути сотрудничества. Это совсем другой уровень взаимоотношений. Как говорил Роберт Шуман: «Ищи среди своих товарищей тех, кто знает больше, чем ты». То есть, всегда нужно окружать себя людьми, которые в чем-то превосходят, тогда всегда будет рост и развитие. Мне ближе такая установка.

– Какими качествами, по-вашему, должен обладать современный исполнитель?
– Есть целый комплекс качеств. Хотите вы этого или нет, но исполнительское искусство – искусство момента: мы должны выйти на сцену и выдать самое лучшее, на что способны. Это связано с понятием выдержки, концентрации, правильного психологического настроя. Необходима природная предрасположенность к виду деятельности, но определяющим, на мой взгляд, все-таки является склад характера, так как воля и работоспособность подчас решают гораздо больше, чем непосредственно природная одаренность. Музыкальная чувствительность, благодаря которой наблюдается особенная легкость, естественность в выполнении каких-либо творческих задач, далеко не является гарантией того, что человек добьется более высоких результатов на своем поприще, чем тот, кто трудится, имея скромные способности.

– Как бы вы позиционировали конкурс Крайнева с точки зрения престижа?
– Если говорить о наиболее успешных пианистах моего поколения, то биографии большинства из них связаны с конкурсом Крайнева. Само знакомство с Владимиром Всеволодовичем оказало существенное влияние на очень важный этап моей музыкальной жизни. Это произошло, когда я принял участие в его конкурс пианистов в Харькове (на тот момент это был один из самых авторитетных музыкальных конкурсов на территории постсоветского пространства и Восточной Европы). Вокруг Крайнева всегда собирались исключительно талантливые люди. Он привозил выдающихся музыкантов, благодаря которым был обеспечен высокий исполнительский и художественный уровень.

– То есть московский конкурс назван в честь Крайнева, потому что он был, в том числе, хорошим организатором, сумевшим объединить вокруг себя музыкантов, исполнителей с мировым именем?
– Совершенно верно. Я никогда не был прямым учеником Владимира Всеволодовича, но влияние его личности сыграло большую роль в моей жизни. Благодаря ему я в 11 лет впервые приехал в Москву. Он дал мне возможность выступать на сцене Большого зала Московской консерватории, сыграть вместе с ним концерт на сцене Ленинградской (ныне Санкт-Петербургской) филармонии. Владимир Крайнев очень многое дал своим ученикам: помогал им и опекал их, прилагал всевозможные усилия, начиная с организационных моментов и заканчивая полным покровительством. Он ощущал в этом глубокую потребность и большую часть своей жизни посвятил тому, чтобы открыть молодым людям дорогу в жизнь. Я не стал его учеником по стечению обстоятельств, но именно через него произошло мое знакомство с Владимиром Теодоровичем Спиваковым, который, в свою очередь, также принял самое активное участие в моей судьбе. Наша дружба давно переросла в творческий и чисто человеческий союз. Я всегда буду помнить о нашей первой встрече, которая произошла благодаря тому, что победители конкурса Владимира Крайнева приезжали на фестиваль Владимира Спивакова в Кольмаре.

– Кому принадлежит идея провести конкурс Владимира Крайнева в Москве?
– После известных трагических украинских событий в Харькове сложилась тяжелая ситуация для социально незащищенной категории граждан – детей. Судьба конкурса оказалась под большим вопросом. Тогда возникла инициатива заново организовать его в Москве. Те кратчайшие сроки, в которые уложились организаторы, можно смело назвать беспрецедентными. Проведение нового конкурса оказалось возможным благодаря поддержке, прежде всего, Татьяны Тарасовой, Владимира Спивакова и, конечно, Правительства и Департамента культуры города Москвы и Московского международного Дома музыки. За последние два года конкурс приобрел авторитет и, на мой взгляд, теперь занимает прочное место на мировой арене для молодых пианистов.

– Статус артистического директора конкурса Владимира Крайнева добавляет ответственности?
– В моей жизни было много судьбоносных встреч с самыми разными выдающимися музыкантами. Я очень благодарен каждому из них, поэтому, став артистическим директором конкурса, осознаю некую сверхзадачу, которую мне предстоит реализовать, и чувствую себя в какой-то мере обязанным вернуть хотя бы частичку того, что мне было когда-то дано.

– Каковы программные требования конкурса? Отличаются ли условия от других фортепианных конкурсов?
– Наша команда старалась выработать собственную стратегию: сделать так, чтобы конкурс был полезен и действительно привнес что-то очень важное в жизнь участника. У нас две главных премии: в младшей группе – премия «Открытие», в старшей – Гран-при. Восемь финалистов становятся лауреатами и получают равные в своей возрастной группе денежные вознаграждения. Я считаю, что это правильно, так как войти в десятку лучших – не только почетно, но и говорит о большой проделанной работе. Мы старались расширить, в том числе, и временные рамки конкурса: отбор участников проходит на протяжении пяти-шести месяцев до начала конкурса, а обычно это жесткий и четкий срез одного дня, или, скажем, недели. Сначала оценивается присланная видеозапись, потом мы прослушиваем всех музыкантов «живьем» в разных точках мира, отбираем двадцать участников, которых приглашаем на конкурс в Москву.

– То есть стояла задача уравнять шансы столичных музыкантов и представителей регионов.
– Конечно. Для некоторых ребят из глубинки даже сам приезд в Москву становится непреодолимым препятствием. Например, в конкурсе приняли участие талантливые ребята из городов Бузулук Оренбургской области и Кстово Нижегородской области. Благодаря прямой интернет-трансляции на страны Европы и даже Штаты московское выступление этих музыкантов посмотрело полмира. Семьям одаренных детей не приходится обременять себя финансовыми затратами, так как члены жюри сами выезжают к участникам. И если они действительно оправдывают наши надежды, то их приглашают в столицу. Этим двадцати участникам полностью оплачиваются все расходы по проживанию и транспорту, что я считаю большим плюсом конкурса.

– Расскажите о том нововведении, которое затронуло систему голосования.
– Нашей изначальной задачей я вижу не раздачу премий, а предоставление возможностей участникам вне зависимости от занятого ими места. Поэтому мы решили сделать систему голосования открытой – публиковать все оценки. Любой конкурсант знает мнение того или иного члена жюри. Музыканты, не дошедшие до финала, также встречаются в открытом режиме с комиссией, обсуждают новые планы на будущее, связанные с дальнейшим обучением, с предложениями концертов. История нашего конкурса за последние два года подтверждает, что некоторые участники конкурса поехали учиться в США и в другие страны. Мы не можем гарантировать успешную карьеру каждому – это было бы неправильно, но мы можем дать одаренным детям возможность реализовать себя. А воспользоваться этим шансом или нет – решение индивидуальное. Но как показывает практика, жюри не ошибается и выбирает личностей перспективных, целеустремленных.
Например, финалист нашего конкурса Александр Малофеев успешно выступает по России и Европе, и не далее чем месяц назад мы встретились с ним на одной сцене в Консертгебау, одном из лучших концертных залов Нидерландов. Шио Окуи, обладательница премии «Открытие», работает с лучшим концертным агентством Японии, продолжает учиться и постоянно приглашается на концерты в России, Японии, Италии, Франции. У Даниила Харитонова, обладателя Гран-при первого конкурса также полным ходом развивается концертная жизнь.

– Как выстроена программа каждой из групп? Есть ли предпочтения, касающиеся исполнения музыки того или иного композитора?
– Существуют не очень строгие программные рамки. Ряд произведений в отборочных турах выявляет базовые навыки участников, а уже в финале предоставляется абсолютная свобода выбора. Помимо прочего, конкурсанты должны понимать и уметь играть сочинения современных авторов, в том числе и музыку, написанную в последнее десятилетие. Финалисты исполняют концерт с симфоническим оркестром, как это часто бывает на больших международных конкурсах, но не частями, а целиком, что уже является серьезной заявкой и профессиональным достижением для ребят.

– Какой след оставило ваше собственное участие в разных конкурсах?
– Ни в одном концертном зале, даже на самом престижном концерте, никогда не соберется столько высококвалифицированных слушателей, коллег, как на международном конкурсе. Поэтому мне кажется, что для участника подобное испытание – прежде всего, проверка выбранного курса. Полученное подтверждение очень вдохновляет и дает импульс заниматься своим делом с большим энтузиазмом.

– Как музыканту, у которого за плечами не одно лауреатство, сохранить на конкурсе бойцовский дух и не растерять свою индивидуальность в погоне за первой премией?
– Определенные «болезни» конкурсов существуют по вине организаторов. И, вероятно, решением этой проблемы будет состязание нового типа, к которому мы стремимся. Здесь определенно должно быть место для свободы и творчества. Свобода – правильное ограничение, которое накладывается определенной школой, музыкальным и композиторским стилем, правилами хорошего вкуса, но даже внутри этих рамок свобода абсолютно бесконечна. И чем больше ее будет, тем выше и ценнее победа.
Многое зависит и от уровня судейства. У нас в жюри были пианисты такого масштаба, как Лилия Зильберштейн, Владимир Овчинников и Станислав Юденич, выдающиеся педагоги Михаил Хохлов и Рена Шерешевская. В жюри должны сидеть настоящие музыканты, способные беспрепятственно и со всей ответственностью выражать свое мнение, профессионалы, чьи верные критерии соответствуют традициям фортепианного искусства (в нашем случае традициям В.В.Крайнева). К слову, мы пригласили нескольких близких учеников Владимира Всеволодовича: это Игорь Четуев, выдающийся пианист, профессор Высшей школы музыки в Ганновере; Александр Мутузкин, концертирующий пианист, профессор Манхэттенской школы музыки; в отборочном туре в работе жюри участвовала известная российская пианистка Катя Сканави.
Точки зрения членов жюри не всегда совпадали. И если вы взглянете на оценки, то удивитесь, до какой степени мы порой не согласованы друг с другом: у одного участника могло быть восемь разных оценок от десяти судий! Я сам не ожидал, что такое возможно! Художественная правда – одна, а вот подходов к ней много. Несмотря на их разность, нужно добиваться объективности.
Мы также позвали в комиссию Томаса Яксича Бекдорфа, продюсера и консультанта международной компании Theatre Projects, который пригласил выступить у себя в Латинской Америке финалистов прошлого конкурса. Благодаря его связям произошли важные перемены в карьере некоторых перспективных музыкантов. Деятельность подобного рода помогает направлять наш конкурс в правильное русло.

– Я желаю вашему конкурсу дальнейшего процветания и успеха, чтобы в нем было меньше предопределенности и больше места для интриги!
– Мы всегда открыты новым идеям, которые будут совершенствовать наш конкурс и делать его еще лучше!

 
 
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Контакты
 
© mus-mag.ru, 2013-2017
Журнал Музыкальная жизнь